– Обратите ваше внимание на эту бесценную книгу, дорогая тетя, – о лучшем даре я не могу просить. – С этими словами я вручила брошюру в раскрытом виде с отметкой в нужном месте. – Какой поток горячего красноречия! Содержание – Сатана за диванными подушками.
Бедная леди Вериндер (легкомысленно откинувшаяся на подушки собственного дивана) взглянула на книгу и вернула ее назад с еще большим смущением.
– Боюсь, Друзилла, придется немного подождать, пока мне не станет лучше и я смогу это прочесть. Врач сказал…
Как только она заговорила о враче, я сразу поняла, что за этим последует. Сколько раз на моей памяти члены печально известной богопротивной медицинской профессии возникали между мной, моими умирающими ближними и моей миссией милосердия под жалким предлогом, будто бы пациенту нужен покой и что его более всего нарушает мисс Клак с ее книжками. Именно такой образчик слепого материализма (исподтишка действующий за моей спиной) пытался сейчас лишить меня права на единственную собственность, на которую я могла претендовать при моей бедности, – права на спасение души моей умирающей тети.
– Врач сказал, – продолжала моя заблудшая родственница, – что я сегодня очень нездорова. Он запрещает принимать посторонних и предписывает читать только легкие, развлекательные книги, а лучше не читать вообще. «Не делайте ничего, леди Вериндер, что утомляет ум и вызывает учащенный пульс» – вот последние слова, Друзилла, которые он сказал перед уходом.
Ничего не поделаешь. Мне, как и раньше, пришлось – лишь только на время – уступить. Любое открытое возражение, что моя услуга бесконечно важнее услуг медиков, побудило бы врача воспользоваться человеческой слабостью пациента и пригрозить прекращением лечения. Слава богу, сеять семена добра можно разными способами, и мало кто владеет ими так же хорошо, как я.
– Возможно, через час или два вы почувствуете себя лучше, дорогая моя, – сказала я. – Или проснетесь завтра утром, ощущая смутную тоску в душе, удовлетворить которую сможет даже такая малость, как эта книжица. Вы позволите ее здесь оставить, тетя? Уж против этого врач не может возражать!
Я засунула брошюру под диванные подушки так, чтобы обложка наполовину торчала наружу, – поближе к ее носовому платку и флакону с нюхательной солью. Всякий раз, нашаривая их, рука тети будет дотрагиваться до книги, и – кто знает! – возможно, однажды книга затронет ее душу. Сделав эти приготовления, я посчитала разумным удалиться.
– Не буду более мешать вашему отдыху, дорогая тетя. Я могу навестить вас завтра. – С этими словами я невзначай посмотрела в сторону окна. На подоконнике в ящиках и горшках стояло множество цветов. Леди Вериндер имела странную привязанность к преходящей красоте и завела привычку время от времени любоваться цветами и вдыхать их запах. У меня в голове мелькнула новая мысль.
