– О! Можно сорвать цветочек? – спросила я и подошла к окну, стараясь не возбуждать подозрений. Но вместо того, чтобы сорвать цветок, я добавила новый – еще одну книгу из моего саквояжа и оставила тете сюрприз среди герани и роз. За первой пришла вторая удачная мысль: «Почему бы не оставить для бедняжки такой же сюрприз в каждой комнате?» Я немедленно попрощалась и через переднюю проскользнула в библиотеку. Самюэль поднялся было наверх, чтобы проводить меня, решил, что я уже ушла, и спустился обратно вниз. На столе в библиотеке мне попались две «развлекательные» книги, рекомендованные доктором-безбожником. Я тут же спрятала их, накрыв сверху двумя бесценными брошюрами. В комнате для завтрака в клетке пела тетушкина любимая канарейка. Тетя всегда кормила птичку сама. Под клеткой на столе были рассыпаны горошины крестовника[6]. Я положила среди них еще один экземпляр. Новая возможность разгрузить саквояж представилась в гостиной. На фортепиано лежали ноты любимых музыкальных пьес моей тети. Я всунула между ними еще две книги. Еще одну оставила в глубине гостиной под незаконченной вышивкой, которой, как мне было известно, занималась леди Вериндер. Из гостиной можно было пройти в еще одну маленькую комнату, отделенную вместо дверей занавесками. На каминной полке лежал простенький старомодный тетушкин веер. Я открыла девятую книгу на очень важном месте и вложила веер вместо закладки. Возник вопрос: не подняться ли еще выше, на спальный этаж, рискуя быть застигнутой врасплох и оскорбленной любительницей ленточек и бантов? Ну и что с того? Плох тот христианин, который боится оскорблений. Я поднялась наверх, готовая ко всему. Все было тихо, кругом ни души – очевидно, слуги ушли пить чай. Первой мне попалась спальня тети. Напротив кровати на стене висел маленький портрет моего дорогого покойного дяди, сэра Джона. Он словно смотрел на меня и с улыбкой говорил: «Друзилла, действуй!» По обе стороны постели стояли столики. Тетя плохо спала, и ночью ей требовалась – или так она считала – масса всяких вещей. Я положила первую книгу рядом со спичками на одном столике, а вторую – под коробку шоколадного драже на другом. Захочет ли она зажечь спичку или взять угощение, ее взгляд или рука неизбежно наткнутся на бесценное издание, которое с безмолвным красноречием призовет: «Прочитай меня! Прочитай меня!» На дне саквояжа оставалась одна-единственная книга, а неисследованной последняя комната – примыкающая к спальне ванная. Я заглянула в нее. Благой внутренний голос, никогда меня не обманывающий, прошептал: «Ты приготовила ей сюрприз повсюду в доме. Приготовь еще один в ванной, и дело твое будет сделано». Я рассмотрела наброшенный на стул халат. У халата имелся карман, в него-то я и положила последнюю брошюру. Возможно ли передать на словах острое ощущение выполненного долга, когда я выскользнула на улицу никем не замеченная с пустым саквояжем под мышкой? О-о, мои светские друзья, гоняющиеся за фантомом по имени Удовольствие в греховном лабиринте беспутства, насколько легче быть счастливой, если попросту творить добро!
Складывая в тот вечер одежду перед сном и размышляя о сокровищах духа, рассыпанных мною щедрой рукой по всему дому моей богатой тети, клянусь – я вновь ощутила себя свободной от всех тревог, аки малое дитя. На сердце было так легко, что я спела куплет из вечернего псалма. В голове стояла такая легкость, что я заснула прежде, чем допела псалом до конца. Истинно, аки малое дитя!
Так прошла эта блаженная ночь. Проснувшись на следующее утро, я почувствовала себя такой молодой! Я бы сказала, что и выглядела помолодевшей, будь я способна предаваться заботам о бренной плоти. Но я не способна, а потому промолчу.
К обеду – не ради плотской потребности в пище, а исключительно чтобы проведать дорогую тетю – я надела чепец и отправилась на Монтагю-сквер. Когда я уже была готова выйти из дома, в дверь заглянула служанка, работающая в номерах, где я тогда жила, и сказала: «Слуга от леди Вериндер. К мисс Клак».
Во время моего проживания в Лондоне я снимала второй этаж дома, в котором обычно принимают гостей. Передняя приемная служила мне гостиной – крохотная комната с низким потолком и бедной обстановкой. Но как она была опрятна! Я выглянула в коридор, чтобы узнать, кого из слуг леди Вериндер прислала ко мне. Это был молодой лакей Самюэль, вежливый юноша со свежим цветом лица, услужливый и сообразительный на вид. Я всегда испытывала духовное влечение к Самюэлю и желание вступить с ним в серьезный разговор, а потому воспользовалась случаем, чтобы пригласить его в свою гостиную.
Он вошел с большим пакетом под мышкой. Лакей опустил его на пол чуть ли не с испуганным видом.
– От миледи с поклоном, мисс. Велено передать, что там есть для вас письмо.
Передав сообщение, румяный молодой человек удивил меня выражением своего лица – он, похоже, хотел бежать без оглядки.
