– Не искушайте меня, Годфри. Я и без того несчастна и безрассудна. Не склоняйте меня к еще большему несчастью и безрассудству.
– Можно один вопрос, Рэчел? Вы испытываете ко мне личную неприязнь?
– К вам?! Я вас всегда любила. После всего, что вы сейчас сказали, было бы бесчувственно с моей стороны не уважать вас и не восхищаться вами.
– Многих ли замужних женщин вы знаете, Рэчел, которые уважают своих мужей и восхищаются ими? И все-таки они прекрасно уживаются. Многие ли невесты идут к алтарю с чистым сердцем и готовы открыть его жениху? Между тем все кончается счастливо, и брачная жизнь идет себе помаленьку. Истина в том, что женщины гораздо чаще видят в браке убежище, чем готовы это признать, и что еще важнее – убеждаются, что он оправдал их надежды. Взгляните еще раз на свое положение. В вашем-то возрасте и с вашей красотой возможно ли заточить себя в одиночестве? Доверьтесь моему светскому опыту – сие никак не возможно. Ваше замужество всего лишь вопрос времени. Не сейчас, так через несколько лет вы выйдете за другого мужчину. Не лучше ли выйти за того, дорогая моя, кто сейчас у ваших ног и ценит ваше уважение и восхищение превыше любви любой другой женщины на всем белом свете.
– Полегче, Годфри! Вы наводите меня на мысли, которые меня прежде не посещали. Вы маните меня вариантом в то время, как все прочие варианты для меня закрыты. Предупреждаю вас еще раз: я пребываю в такой удрученности и безысходности, что, если вы скажете еще хоть слово, пожалуй, могу согласиться на ваши условия. Послушайтесь моего совета – уходите!
– Я даже не встану с колен, пока вы не скажете «да»!
– Если я скажу «да», мы оба потом пожалеем, но будет слишком поздно!
– Мы оба будем славить тот день, дорогая, когда я настоял, а вы уступили.
– Вы в самом деле уверены в том, что говорите?
– Посудите сами. Я говорю лишь о том, что видел в своей семье. Скажите, какого вы мнения о нашем поместье во Фризингхолле? Разве мой отец и мать несчастливы вместе?
– Напротив, насколько я могу судить.
– В девичестве моя мамочка, Рэчел (это семейный секрет), любила, как любите вы, она отдала свое сердце недостойному человеку. Она вышла замуж за моего отца всего лишь из уважения и восхищения им. Результат – перед вами. Разве это не служит поощрением для нас обоих? (См. рассказ Беттереджа, глава VIII)
– Вы не станете меня торопить, Годфри?
– Мое время в вашем распоряжении.
– И не станете просить больше, чем я могу дать?
– Ангел мой! Мне нужны только вы сами.
– Тогда берите!
Согласилась! Всего двумя словами!
Он выплеснул новый заряд эмоций, на этот раз – бесовский восторг. Мистер Годфри притянул ее к себе еще ближе, так что его лицо прикоснулось к ее лицу, и тут… Нет! Продолжать описание этой шокирующей сцены не в моих силах. Скажу лишь, что я попыталась зажмуриться еще до того, как это случилось, но опоздала ровно на одно мгновение. Видите ли, я ожидала от нее сопротивления. А она поддалась. Любой благонравной особе моего пола целые тома не сказали бы ничего нового.
Даже мне с моей неопытностью в таких делах стало ясно, чем кончится их рандеву. К этой минуте они так хорошо друг друга понимали, что, казалось, выйдут рука об руку и немедля побегут венчаться. Однако, судя по дальнейшим словам мистера Годфри, требовалось соблюсти еще одну пустую формальность. Он присел – на этот раз не получив отказа – на оттоманку рядом с Рэчел.
– Вы разрешаете поговорить с вашей драгоценной матушкой? – спросил он. – Или вы сами с ней поговорите?
Рэчел отклонила и то, и другое.
– Не стоить говорить маме о нас, пока ей не станет лучше. Я хочу, чтобы до поры вы держали наш уговор в секрете, Годфри. А сейчас ступайте и возвращайтесь сегодня вечером. Мы провели вместе и без того много времени.
Рэчел поднялась и при этом впервые посмотрела на маленькую комнату, где я принимала свое мученичество.
– Кто опустил портьеры? – воскликнула она. – В комнате стоит такая духота, а в нее не впускают воздух.
Она двинулась к занавеси. В тот момент, когда Рэчел прикоснулась к портьере и мое разоблачение стало неизбежным, нас обеих застал врасплох внезапно раздавшийся с лестницы голос румяного молодого лакея. В его голосе звучала явственная паника.
– Мисс Рэчел! Где вы, мисс Рэчел?
Она отпустила занавеску и подскочила к двери.
В комнату вбежал лакей. Румянец исчез с его лица.
– Прошу вас спуститься со мной вниз, мисс! Миледи упала в обморок, и мы не можем привести ее в чувство.
Мгновением позже я вновь осталась одна и смогла незамеченной спуститься вниз.
Мистер Годфри, побежавший за врачом, встретился со мной в передней.
