– После вашего ухода я обдумал нашу беседу еще раз, – ответил мистер Брефф. – Мне показалось, что я еще могу быть полезен. Я сел в поезд в последнюю минуту и не успел узнать, в каком вагоне ехали вы.
Сказав это, юрист занял место рядом с Рэчел. Я скромно присела в углу, на всякий случай держа на коленях мисс Джейн-Анн Стампер. Тетя села у окна, по обыкновению лениво обмахиваясь веером. Мистер Эблуайт, чья лысая голова раскраснелась пуще обычного, остановился на середине комнаты и вкрадчиво обратился к племяннице.
– Рэчел, дорогуша, Годфри сообщил мне невероятную новость. Я приехал, чтобы все узнать лично. В доме есть отдельный кабинет. Не окажете ли мне честь провести меня туда?
Рэчел не сдвинулась с места. То ли решила довести дело до развязки сама, то ли получила какой-то тайный знак от мистера Бреффа, я не берусь судить. Но оказать честь мистеру Эблуайту-старшему не согласилась.
– Все, что вы желаете сообщить мне, – ответила она, – можно высказать прямо здесь, в присутствии моих родственников и (она бросила взгляд на мистера Бреффа) старого верного друга моей матери.
– Как вам угодно, моя дорогая, – дружелюбно сказал мистер Эблуайт. Он сел на стул. Все остальные не сводили глаз с его лица, словно надеялись вопреки семидесятилетней мирской выучке прочитать на нем правду. Я же смотрела на лысую макушку, помня по прошлому опыту, что норов старика имел обыкновение заявлять о себе именно в этой точке.
– Несколько недель назад, – продолжал пожилой джентльмен, – мой сын сообщил мне, что мисс Вериндер оказала ему честь согласиться выйти за него замуж. Возможно ли, Рэчел, что он неправильно вас понял или сделал неверный вывод из того, что вы ему сказали?
– Отнюдь, – ответила она. – Я действительно согласилась выйти за него замуж.
– Весьма искренний ответ! И пока что весьма удовлетворительный. Значит, в отношении того, что произошло несколько недель назад, Годфри не ошибся. Тогда выходит, что он ошибался в том, о чем сказал мне вчера. Уже понятнее. У вас, как бывает с влюбленными, случилась размолвка, а мой глупый сын воспринял ее всерьез. Эх! Я в его возрасте был сметливее.
Тут уже взыграла грешная природа Рэчел – образно говоря, наследие праматери Евы.
– Давайте говорить начистоту, мистер Эблуайт. Между вашим сыном и мной вчера не произошло ничего, похожего на ссору. Если он сообщил вам, что это я предложила расторгнуть наш брачный уговор, а он со своей стороны согласился, то, значит, сказал вам всю правду.
Природный термометр на макушке мистера Эблуайта начал показывать, что он сердится. Лицо оставалось как никогда дружелюбным, однако плешь алела все ярче и ярче.
– Полноте, моя дорогая! – сказал он успокоительным тоном. – Не сердитесь на бедного Годфри, проявите великодушие! Он, очевидно, что-то ляпнул невпопад. Он с детства неловок, но у него доброе сердце, Рэчел. Очень доброе.
– Мистер Эблуайт, я либо неудачно выразилась, либо вы нарочно не хотите меня понимать. Я не буду больше повторять: ваш сын и я до конца наших жизней останемся кузеном и кузиной и никем более. Теперь достаточно ясно?
Тон, которым это было сказано, не оставлял повода для сомнений даже старику Эблуайту. Термометр поднялся еще на один градус, а голос, когда он вновь заговорил, утратил интонацию человека, славящегося своим добродушием.
– Следует ли мне понимать, что ваше согласие на вступление в брак отменяется?
– Вы понимаете правильно, мистер Эблуайт.
– А также, что предложение разорвать помолвку фактически поступило от вас?
– Фактически от меня. И ваш сын, как я уже сказала, согласился с ним и одобрил его.
Термометр достиг максимального накала. Алый цвет превратился в багровый.
– Мой сын – нечестивый пес! – в бешенстве воскликнул старый греховодник. – Ради меня, его отца, а не ради него самого, прошу объяснить, мисс Вериндер, что вы имеете возразить против мистера Годфри Эблуайта?
Тут в первый раз вмешался мистер Брефф.
– Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – сказал он Рэчел.
Старик Эблуайт коршуном налетел на него.
– Не забывайте, сэр, что вы в этом доме незваный гость. Вам тактичнее будет вмешаться, когда вас об этом попросят.
Мистер Брефф и бровью не повел. На глянцевой маске-лице старого пройдохи не появилось и мизерной трещины. Рэчел поблагодарила его за совет и повернулась к мистеру Эблуайт-старшему, сохраняя хладнокровие, на которое (принимая во внимание ее возраст и пол) было просто страшно смотреть.
– Ваш сын задавал мне точно такой же вопрос. У меня нет иного ответа ни для него, ни для вас. Я предложила освободить нас от обязательств, потому как, поразмыслив, сделала вывод, что в интересах нашего общего блага будет лучше отменить необдуманное обещание и позволить ему сделать более удачный выбор.
– Что такого натворил мой сын? – не сдавался мистер Эблуайт. – Я имею право знать. Что он натворил?
Рэчел тоже не уступала.
– Вы уже получили объяснение, которое я считаю единственно возможным дать и вам, и ему.
– Другими словами, мисс Вериндер, вы ради вашего удовольствия изволили водить моего сына за нос?
