Во-вторых, – уж не знаю, жалеть или радоваться – в то время, о котором пишу, я оказался лично замешан в таинственных событиях вокруг индийского алмаза. Я имел честь принять у себя в конторе чужеземца восточной наружности с необыкновенно утонченными манерами, который вне всяких сомнений был предводителем трех индусов. Вдобавок на следующий день я имел со знаменитым путешественником мистером Мертуэтом беседу о Лунном камне, очень существенно повлиявшую на дальнейшие события. Ниже следует отчет о моих притязаниях на место, которое я занимаю на этих страницах.
Разрыв помолвки случился по времени первым, а потому о нем следует рассказать в первую очередь. Оглядывая мое участие в событиях с начала и до конца, я вынужден вернуться, как бы странно это ни выглядело, к сцене у постели моего превосходного клиента и личного друга покойного сэра Джона Вериндера.
Сэру Джону была свойственна определенная – пожалуй, даже больше обычной – доля свойственных людям безобидных, милых слабостей. Среди них была и слабость, имеющая отношение к нашему делу, – упорное нежелание, пока он пребывал в добром здравии, исполнять свои обязанности по составлению завещания. Чтобы побудить его к выполнению своего долга, леди Вериндер нажала на него с одной стороны, а я – с другой. Сэр Джон признал правильность нашего мнения, но дальше этого не пошел, пока его не одолела болезнь, которая в итоге свела его в могилу. И только тогда меня позвали для получения от клиента указаний относительно завещания. Проще этих указаний мне не доводилось слышать за всю мою профессиональную карьеру.
Когда я вошел в комнату, сэр Джон дремал. При моем появлении больной проснулся.
– Как ваши дела, мистер Брефф? – сказал он. – Давайте побыстрее закончим дело, чтобы я мог опять уснуть. – Сэр Джон с большим интересом наблюдал, как я готовлю перья, чернила и бумагу. – Готовы? – спросил он. Я поклонился, окунул перо в чернила и приготовился записать указания.
– Я все оставляю жене, – сказал сэр Джон. – Это все. – Он повернулся на бок, намереваясь снова погрузиться в сон.
Я был вынужден его потревожить.
– Правильно ли я понял, что вы целиком и полностью завещаете все имущество любого вида и описания, владельцем которого являлись на момент смерти, леди Вериндер?
– Да. Только я выразился не так длинно. Почему бы вам не написать это покороче и больше не тревожить мой сон? Все – моей жене. Такова моя воля.
Имущество сэра Джона находилось в его безраздельной собственности и было двух типов – земельное (я намеренно воздерживаюсь от употребления технических терминов) и денежное. В большинстве случаев я, пожалуй, посчитал бы своим долгом попросить клиента о пересмотре решения. Однако в данном случае я знал, что леди Вериндер не только заслуживала того, чтобы муж безоговорочно вверил ей все имущество (доверия заслуживают все хорошие жены), но и была в состоянии им управлять (к чему способны, по моему опыту, не более одной из тысячи представительниц прекрасного пола). Через десять минут завещание было составлено и надлежащим образом оформлено, и добрейший сэр Джон мог возобновить прерванный сон.
Леди Вериндер полностью оправдала доверие мужа. В первые же дни своего вдовства она послала за мной, чтобы подготовить свое собственное завещание. Она настолько здраво и рассудительно оценивала свое положение, что в моих советах не возникло нужды. Моя ответственность свелась лишь к облечению ее указаний в надлежащую юридическую форму. Не прошло и двух недель после похорон мужа, как леди Вериндер проявила себя мудрой и заботливой матерью, устроив будущее своей дочери.
Завещание пролежало в несгораемом сейфе моей конторы очень много лет. Сколько именно, уже и не вспомню. Печальный повод снова заглянуть в него представился только летом тысяча девятьсот сорок восьмого года.
В тот день врачи объявили бедной леди Вериндер в буквальном смысле смертный приговор. Она сообщила о своем состоянии мне первому и настоятельно пожелала еще раз перечитать завещание вместе со мной.
Положения, касающиеся ее дочери, невозможно было как-то еще улучшить. А вот намерения относительно малых долей наследства, оставляемых различным родственникам, по прошествии времени требовали некоторых поправок. К прежнему документу требовалось добавить три-четыре новых пункта. Сделав это и опасаясь непредвиденных случайностей, я заручился разрешением леди Вериндер изложить ее указания в новом завещании. Мне хотелось избежать некоторых неясностей и повторов, прокравшихся вместе с поправками в первоначальный документ. Честно говоря, они оскорбляли мое профессиональное стремление к совершенству формы.
