Я подал ему письмо и памятную записку. Письмо он прочел без особого интереса. Записка же произвела на него сильное впечатление.
– Сержант все предсказал! – воскликнул он. – От начала и до конца, сэр. Сыщик говорил, что у Розанны должна иметься записка с координатами тайника. Вот она! Спаси нас Бог, мистер Фрэнклин, это тот самый секрет, что сбил с толку всех от сыщика до последнего слуги, и открыться он готов только вам одному! Сейчас отлив, сэр, это видно любому. Долго ли еще до начала прилива? – Беттередж посмотрел по сторонам и увидел парня, на некотором удалении от нас чинившего сеть.
– Тамми Брайт! – громко окликнул его дворецкий.
– Слушаю! – отозвался Тамми.
– Когда начнется прилив?
– Через час.
Мы оба посмотрели на часы.
– В это место можно дойти по берегу, мистер Фрэнклин. Мы успеем к пескам вовремя, еще и с запасом. Что вы на это скажете, сэр?
– Пошли!
По дороге к Зыбучим пескам я попросил Беттереджа освежить в памяти события (касающиеся Розанны Спирман), происходившие в доме, когда сыщик вел следствие. С помощью моего старого друга я составил в уме четкое представление об их очередности. Поездка Розанны во Фризингхолл в то время, когда все в доме считали, что она сидит в своей комнате; загадочные ночные занятия Розанны за запертой дверью при свете свечи, горевшей до самого утра; подозрительная покупка Розанной жестяной лакированной коробки и двух собачьих цепей у миссис Йолланд; положительная убежденность сержанта в том, что Розанна что-то прячет в Зыбучих песках, и его же полное неведение, что это могло быть – все эти странные результаты прерванного расследования отчетливо предстали передо мной к тому моменту, когда мы достигли Зыбучих песков и шли по низкому краю скалистого выступа под названием «Южная стрелка».
С помощью Беттереджа я быстро нашел визуальную линию между сигнальным фонарем и флагштоком станции береговой охраны. Выполняя указания памятной записки, мы как можно аккуратнее положили мою трость на неровную скалистую поверхность так, чтобы она указывала в нужном направлении. После чего еще раз посмотрели на часы.
До начала прилива оставалось двадцать минут. Я предложил вместо скользких скал переждать на берегу. Добравшись до сухого песка, я приготовился сесть. К моему большому удивлению, Беттередж собрался уходить.
– Почему вы уходите? – спросил я.
– Прочитайте письмо еще раз, сэр, и вы все поймете сами.
Одного взгляда в письмо было достаточно, чтобы вспомнить: свое открытие я должен был сделать в одиночку.
– Мне и без того трудно покидать вас в такую минуту, – признался Беттередж. – Однако бедняжка умерла ужасной смертью, и я считаю своим долгом исполнить ее причуду. Кроме того, – уверенно прибавил он, – в письме ничего не сказано насчет того, чтобы утаивать секрет после того, как вы узнаете, в чем он состоит. Я буду ждать вас в ельнике. Не задерживайтесь без нужды, сэр. В таких ситуациях сыскная лихорадка принимает особенно тяжелую форму.
Высказав свое прощальное предостережение, он ушел.
Даже короткое по времени ожидание в подвешенном состоянии принимает чудовищные размеры. Это один из тех случаев, когда привычка к курению приносит особую пользу и утешение. Я закурил сигару и присел на склон дюны.
Все окружающие предметы купались в ничем не омраченном солнечном свете. Исключительная свежесть морского воздуха превращала жизнь и акт дыхания в истинное наслаждение. Даже унылая маленькая бухта встречала утро с показным жизнелюбием. Голая влажная поверхность Зыбучих песков, ярко сверкая золотом, под мимолетной улыбкой прикрывала притаившуюся под ней кошмарную бурую бездну. Это был самый погожий день со времени моего возвращения в Англию.
Прилив начался еще до того, как я докурил сигару. Я заметил, как в ожидании прилива вспучивается песок, по его поверхности пробежала жуткая дрожь – как будто в бездонной глубине ожил, зашевелился и начал вздрагивать демон зла. Я отшвырнул недокуренную сигару и направился к скалам.
Выполняя инструкцию, я начал ощупывать землю рядом с тростью, начиная с ее конца, указывающего на сигнальный фонарь.
Прощупав поверхность до половины, я не обнаружил ничего, кроме острых каменных выступов. Однако через один-два дюйма мое терпение было вознаграждено. В небольшой узкой щели указательный палец наткнулся, едва дотянувшись до нее, на цепь. Попытку прощупать цепь до края скалы остановил густой пучок водорослей, несомненно, укоренившийся в щели уже после того, как Розанна Спирман облюбовала это место для тайника.
Попытки вырвать водоросли или просунуть сквозь них руку не увенчались успехом. Отметив место у ближайшего к Зыбучим пескам конца трости, я решил продолжить поиск цепи согласно собственному плану. Я решил пощупать прямо под камнями, надеясь обнаружить скрытый участок цепи там, где она уходила в песок. Забрав трость, я опустился на колени на самый край Южной стрелки.
