Задержись я еще хоть на минуту, у меня вырвались бы слова, о которых бы я потом вспоминал с тщетным раскаянием и сожалением. Я прошел мимо Рэчел и открыл дверь во второй раз. И во второй раз с неистовым упрямством разгневанной женщины она схватила меня за руку и преградила дорогу.
– Отпустите меня, Рэчел! Так будет лучше для нас обоих. Отпустите.
Надрывные чувства клубились в ее груди, частое, судорожное дыхание почти касалось моего лица. Она по-прежнему не давала мне уйти.
– Зачем вы приходили? – отчаянно повторила она вопрос. – Спрашиваю вас еще раз – зачем? Боитесь, что я вас выдам? Теперь вы богаты, у вас есть свое место в мире, вы можете жениться на лучшей из светских дам. Вы боитесь, что я что-то расскажу, чего не говорила никому, кроме вас? Я не смогу! Я не смогу вас выдать! Я еще хуже вас, если такое может быть. – Наружу хлынул поток рыданий. Она отчаянно пыталась сдержать слезы, все крепче сжимая мое плечо. – Я не могу вырвать вас из моего сердца. Даже теперь! Вы можете рассчитывать на постыдную слабость и беззащитность! – Она вдруг выпустила меня и в отчаянии заломила руки. – Любая женщина на свете засохнет от позора, дотронувшись до него! О, боже! Я презираю себе еще больше, чем презираю его!
Помимо воли мои глаза тоже увлажнились, я больше не мог терпеть этот кошмар.
– Вы еще узнаете, что понапрасну меня обвиняли, – сказал я, – или больше меня никогда не увидите!
С этими словами я, наконец, покинул ее. Рэчел вскочила со стула, на который опустилась секундой раньше. Она вскочила – благородная душа! – и побежала за мной через наружную комнату, чтобы сказать последние прощальные, милосердные слова.
– Фрэнклин! Я прощаю вас! Ох, Фрэнклин, Фрэнклин! Мы больше никогда не увидимся. Простите и вы меня!
Я обернулся к ней, позволяя прочесть на моем лице, что больше не в силах говорить, и помахал рукой, почти не различая ее фигуру из-за хлынувших слез.
Через минуту горечь начала ослабевать. Я опять вышел в сад, откуда уже не слышал и не видел Рэчел.
Поздно вечером ко мне на мою квартиру неожиданно явился мистер Брефф.
В поведении юриста произошла заметная перемена. Он растерял свою привычную уверенность и присутствие духа. Юрист впервые в жизни пожал мне руку молча.
– Вы направляетесь обратно в Хэмпстед? – спросил я, чтобы хоть что-то сказать.
– Я прямо оттуда, – ответил он. – Мне известно, мистер Фрэнклин, что вы, наконец, узнали правду. Скажу честно: если бы я предвидел цену, которую за нее придется заплатить, я предпочел бы оставить вас в неведении.
– Вы видели Рэчел?
– Я приехал сюда после того, как отвез ее в Портленд-Плейс. Ее невозможно было отпустить в карете одну. Я не могу винить вас, учитывая, что вы встречались с ней в моем доме и с моего позволения, за тот удар, который нанес ей разговор с вами. Я могу лишь не допустить повторения беды. Рэчел молода и полна решимости, она выдюжит, время и покой помогут ей. Я хочу гарантий, что вы не будете мешать ее выздоровлению. Могу я рассчитывать на ваше слово, что вы не сделаете второй попытки увидеться с ней без моей санкции и одобрения?
– После того, что она вынесла и что вынес я, вы можете на меня положиться.
– Даете слово?
– Даю слово.
Мистер Брефф немного успокоился. Он снял шляпу и придвинул стул поближе.
– С этим разобрались! А теперь о будущем. Я имею в виду ваше будущее. В моем разумении неожиданный поворот, который приняло это дело, выглядит вкратце вот как: во-первых, у нас есть уверенность, что Рэчел рассказала вам всю правду и с предельной откровенностью. Во-вторых, – хотя мы знаем, что где-то кроется ужасная ошибка, – мы не можем ее осуждать за то, что она считает виноватым вас согласно показаниям собственных органов чувств, подкрепленных очевидными обстоятельствами, говорящими против вас.
– Я не осуждаю Рэчел, – вставил я. – Я лишь сожалею, что она не смогла пересилить себя и поговорить со мной напрямик раньше.
– С таким же успехом можно сожалеть, что Рэчел это Рэчел, а не кто-то другая. Но даже в таком случае я сомневаюсь, что щепетильная девушка, решившая выйти за вас замуж, могла бы в лицо назвать вас вором. И уж тем более это не в духе Рэчел. В одном не связанном с вашим деле, поставившем ее в похожее положение, она, насколько мне известно, руководствовалась такими же побуждениями, как и в вашем случае. Кроме того, она сама сказала мне сегодня вечером по дороге в город, что, если бы высказалась ясно, то поверила бы вашим отрицаниям не больше, чем теперь. Что на это можно ответить? Ответить нечего. Полноте, мистер Фрэнклин! Мой взгляд на дело оказался ошибочным, я это признаю, но в нынешнем положении мой совет все же стоит выслушать. Говорю вам прямо: мы лишь потеряем время и сломаем себе голову, пытаясь вернуться назад и распутать роковой узел до самого начала. Давайте выбросим из головы все, что случилось в прошлом году в загородном доме леди Вериндер, и посмотрим на то, что можно узнать о будущем, а не о прошлом.
– Вы, надеюсь, помните, что все это, по крайней мере в касающейся меня части, и есть дело прошлого?
