– В таком случае нечего и спрашивать. Кто-то подсунул ее тайком. Оставим это дело и займемся более насущными вопросами. Прочитайте мои записи, если сможете их разобрать. Пусть ваш разум свыкнется с тем, что уже произошло. Я же хочу предложить сделать один очень смелый и неожиданный для вас шаг в будущем.
Последние слова расшевелили меня.
Я просмотрел бумаги в том порядке, в каком Эзра Дженнингс передал их. Менее исписанный лист оказался наверху. Обрывки слов и фраз, которые мистер Канди произносил в бреду, были записаны в следующем порядке:
«… Мистер Фрэнклин Блэк … и обходителен … сбить спесь … к медицине … признал … бессонницы по ночам … сказал ему … не все в порядке … лекарство … он ответил … и блуждать вслепую одно и то же … при всех за праздничным столом … я говорю … ищете сон вслепую … только лекарство … он говорит … ведут слепцов … знаю, что она значит … остроумно … ночной покой, несмотря на острый язык … нужно выспаться … к аптечке леди Вериндер … двадцать пять капель … без его ведома и приехать … завтра утром … ну что, мистер Блэк … лекарство сегодня … никогда не заснете … попались, мистер Канди … прекрасно … без него … выложу … правду … прекрасно … не просто так … дозу лауданума перед сном … что вы … теперь … о медицинском».
На этом первый лист закончился. Я вернул его Эзре Дженнингсу.
– И он говорил это в бреду? – уточнил я.
– Буквально и дословно. Я опустил лишь повторы. Некоторые слова или фразы он повторял по десять, а то и пятьдесят раз, особенно если придавал им большое значение. В этом смысле повторы немного помогли мне соединить разрозненные обрывки. Не следует считать, – он указал на второй лист, – что я в точности воспроизвел то, как изъяснялся бы мистер Канди, будь он в состоянии говорить связно. Я лишь преодолел бессвязность самой речи и добрался до стоящих за ней связных мыслей. Судите сами.
Я принялся читать второй листок, служивший ключом к первому.
Бред мистера Канди был записан черными чернилами, а промежутки между фразами Эзра Дженнингс заполнил красными. Я воспроизвожу здесь конечный результат как единое целое. Оригинальная речь и ее интерпретация записаны здесь друг за другом для простоты сравнения и проверки.
«… Мистер Фрэнклин Блэк умен и обходителен, но c него следовало бы сбить спесь по отношению к медицине. Он признал, что страдает от бессонницы по ночам. Я сказал ему, что у него не все в порядке с нервами и ему следует принять лекарство. Он ответил, что принимать лекарство и блуждать вслепую одно и то же. И это при всех за праздничным столом. Я говорю: это вы ищете сон вслепую, и найти его поможет только лекарство. Он говорит: я слышал поговорку «слепцы ведут слепцов», теперь я знаю, что она значит. Остроумно, но я знаю, как обеспечить ему ночной покой, несмотря на острый язык. Ему действительно нужно выспаться, и у меня есть доступ к аптечке леди Вериндер. Дать ему сегодня вечером двадцать пять капель лауданума без его ведома и приехать завтра утром. «Ну что, мистер Блэк, попробуете лекарство сегодня? Без него вы никогда не заснете». «А-а, попались, мистер Канди, я как раз прекрасно выспался последней ночью без него». Тут-то я и выложу всю правду! «Вы прекрасно отдохнули не просто так, сэр. Вы, сэр, приняли дозу лауданума перед сном. Что вы теперь скажете о медицинском искусстве?»
Первым делом, отложив в сторону рукопись Эзры Дженнингса, я испытал восхищение находчивостью ума, способного соткать из перепутанных нитей гладкую, цельную ткань. Помощник доктора вежливо прервал мои начальные изъявления удивления вопросом, совпадают ли выводы, сделанные мной из его записок, с его собственными.
– Считаете ли вы, как считаю я, что все ваши действия в доме леди Вериндер в ночь после дня рождения мисс Вериндер объясняются воздействием опиумной настойки?
– Я слишком мало знаю о воздействии лауданума, чтобы иметь собственное мнение. Я могу лишь положиться на ваше мнение и признать, что оно убедило меня в вашей правоте.
– Хорошо. Следующий вопрос. Вы убеждены, я убежден. Как нам убедить других?
Я указал на лежащие на столе листы. Эзра Дженнингс покачал головой.
– Это бесполезно, мистер Блэк! Бесполезно в силу трех непреодолимых причин. Во-первых, эти записи велись при обстоятельствах, не отвечающих опыту подавляющего большинства людей. Скорее противоречащих ему! Во-вторых, они основываются на определенной медицинской метафизической теории. Еще одно противоречие! В-третьих, их вел я, и лишь мои собственные заверения могут служить их подтверждением и гарантией, что они не подделка. Вспомните, о чем я рассказывал вам на пустоши, и сами решите, чего стоят мои уверения. Нет! Для окружающего мира мои записки не представляют никакой ценности. Они лишь указывают путь к вашему оправданию. Нашу уверенность необходимо подкрепить доказательствами, и вы – тот, кто их может получить!
– Как?
Помощник врача взволнованно подался вперед над столом.
– Рискнете ли вы принять участие в одном смелом эксперименте?
– Я готов на что угодно, лишь бы снять нависшее надо мной подозрение.
