– Согласны ли вы пойти на некоторые временные неудобства?
– На какие угодно, мне все равно.
– Готовы ли вы четко исполнять мои указания? Вы можете оказаться мишенью как насмешек со стороны глупцов, так и упреков со стороны друзей, чьим мнением вы дорожите.
– Говорите, что делать! – нетерпеливо воскликнул я. – Я сделаю все, что бы мне ни грозило.
– Сделать нужно вот что, мистер Блэк. Вы должны похитить алмаз в бессознательном состоянии во второй раз в присутствии заслуживающих доверия свидетелей.
Я вскочил на ноги и попытался заговорить, но лишь молча уставился на него.
– Я считаю, что у нас получится, – продолжал он. – Должно получиться, если только вы мне поможете. Постарайтесь успокоиться. Присядьте и выслушайте меня. Вы снова начали курить – я сам это видел. Давно ли?
– Почти год.
– Вы стали курить больше или меньше прежнего?
– Больше.
– Не согласитесь ли бросить еще раз? Причем резко! Как сделали это в прошлом году.
Я начал смутно различать, куда он клонит.
– Брошу. Прямо сейчас.
– Если наступят те же обстоятельства, что и в июне прошлого года, если вы опять начнете страдать бессонницей, то первый шаг будет сделан. Мы приведем вас в состояние, напоминающее то, в котором ваши нервы находились в ночь после дня рождения. Если мы сумеем полностью или хотя бы частично восстановить окружавшую вас домашнюю обстановку и занять ваш разум будоражившими его вопросами об алмазе, то вы в физическом и нравственном плане будете находиться в том же положении, в каком вас в прошлом году застал опиум. В таком случае можно надеяться, что повторение дозы вызовет в большей или меньшей мере одинаковый результат. Таково, коротко говоря, мое предложение. А сейчас я продемонстрирую вам, на каких основаниях я считаю его оправданным.
Он взял со стола одну из книг и открыл ее на месте, заложенном полоской бумаги.
– Не беспокойтесь, я не стану докучать вам лекциями по физиологии. В наших обоюдных интересах я хочу продемонстрировать, что не прошу вас принимать участие в этом эксперименте ради подтверждения моей собственной теории. Мои взгляды опираются на общепринятые принципы и признанные авторитеты. Уделите мне пять минут, и я докажу, что наука оправдывает мой подход, каким бы смешным он ни казался. Вот для начала физиологическое обоснование моих действий устами доктора Карпентера. Прочтите сами.
Он протянул мне полоску бумаги, служившую закладкой. На ней были написаны несколько строчек:
«Имеется много оснований полагать, что всякое чувственное восприятие, воспринятое перцептивным сознанием, регистрируется (если можно так сказать) в мозге и может быть впоследствии воспроизведено, хотя весь промежуточный период разум не сознавал его наличие».
– Пока все понятно? – спросил Эзра Дженнингс.
– Абсолютно.
Он пододвинул ко мне лежащую на столе книгу и указал на подчеркнутое карандашом место.
– А теперь прочитайте этот отчет о конкретном случае, который, как я полагаю, имеет прямое отношение к вашему состоянию и эксперименту, к которому я вас склоняю. Прошу заметить, мистер Блэк, что я ссылаюсь на одного из величайших физиологов Англии. Книга, которую вы держите в руках, это «Физиология человека» доктора Эллиотсона, а приведенный в ней случай описан авторитетным мистером Комбом.
В подчеркнутом месте говорилось:
«Доктор Эйбл сообщил, как свидетельствует мистер Комб, об одном ирландском складском разносчике, который, будучи трезвым, совершенно не помнил, что делал в пьяном виде, однако, напившись, тут же вновь вспоминал поступки, совершенные в прежних случаях опьянения. Однажды, будучи пьян, он потерял ценную посылку и, протрезвев, не мог отчитаться, куда ее дел. Напившись в очередной раз, он вспомнил, что оставил посылку в определенном доме, и так как на ней не было адреса, она осталась нетронутой и была возвращена по первому требованию».
– И тут все понятно?
– Понятнее не бывает.
Помощник доктора вернул закладку на место и захлопнул книгу.
– Вы удовлетворены, что мое предложение опирается на авторитетные источники? Если этого мало, я могу подойти к этому книжному шкафу и зачитать вам новые места.
– Я удовлетворен. Можете не читать больше ни слова.
