Предложенный мной выход учитывал интересы обеих сторон, лишь бы она с ним согласилась. Обосновав возражения против ее встречи с мистером Блэком до эксперимента, я предложил рассчитать время прибытия таким образом, чтобы она незаметно появилась в доме как можно ближе к началу опыта. Приезд из Лондона послеобеденным поездом отодвигал ее появление в доме на девять часов вечера. К этому часу я рассчитывал проводить мистера Блэка в его спальню, что позволило бы мисс Вериндер вовремя занять свои комнаты до принятия им опиума. После этого ей не возбранялось наблюдать за результатом вместе с нами. На следующее утро она покажет (если пожелает) свою переписку со мной и таким образом продемонстрирует, что он был прощен в ее глазах еще до проверки его невиновности.
Вот, в общих чертах, то, о чем я ей написал. На сегодня других дел нет. Завтра я встречусь с мистером Беттереджем и отдам необходимые распоряжения по переустройству дома.
Я выбрался к гостинице только к часу дня. Визит, несмотря на мое разбитое состояние, развеселил меня благодаря присутствию Габриэля Беттереджа.
Когда я вошел, дворецкий уже сидел в комнате. Пока я задавал первые обычные вопросы пациенту, Беттередж стоял в стороне и смотрел в окно. Мистер Блэк опять плохо спал и ощущал себя более уставшим, чем прежде.
Я спросил его, нет ли новостей от мистера Бреффа.
Утром пришло письмо. Мистер Брефф в строгих выражениях осуждал предпринимаемые по моему наущению действия своего друга и клиента. Мой совет был вреден, ибо возбуждал неоправданные надежды. Юрист считал его заумью и надувательством сродни месмеризму, ясновидению и тому подобным вещам, которые сначала внесли разброд в дом, а теперь внесут разброд в душу мисс Вериндер. Он описал этот случай (не называя имени) одному известному врачу. Известный врач улыбнулся, покачал головой и ничего не сказал. На этих основаниях мистер Брефф выражал категорическое несогласие с нашим планом.
Мой второй вопрос касался алмаза. Привел ли юрист какие-либо доказательства, что камень действительно находился в Лондоне?
Нет, он попросту отказался обсуждать этот вопрос. Мистер Брефф был убежден, что алмаз заложен у мистера Люкера. Его знаменитый друг мистер Мертуэт (чье знание повадок индусов никто не брался отрицать) тоже был в этом убежден. Ввиду этих обстоятельств и крайней занятости он вынужден воздержаться от дальнейших споров по поводу доказательств. Время само покажет. Мистер Брефф готов подождать.
Совершенно ясно, хотя мистер Блэк и не стал зачитывать письмо вслух и вместо этого пересказал его, что за всем этим стояло недоверие к моей персоне. Я предвидел такой исход, а потому не обиделся и не удивился. Я лишь спросил мистера Блэка, насколько эти возражения поколебали его решимость. Он, не колеблясь, их отринул. После этого я мог выбросить мистера Бреффа из головы и больше к нему не возвращаться.
В разговоре наступила пауза. Габриэль Беттередж оставил свой пост у окна и подошел к нам.
– Не удостоите ли вы меня своим вниманием, сэр? – спросил он, обращаясь ко мне.
– Я к вашим услугам.
Беттередж взял стул и подсел к столу. Он достал огромную старомодную записную книжку в кожаном переплете и карандаш под стать ей размером. Нацепив очки, он раскрыл книжку на чистой странице и вновь обратился ко мне.
– Я прослужил миледи, – сказал Беттередж, строго глядя на меня, – добрых пятьдесят лет. До этого начинал мальчиком на побегушках на службе у старого лорда, ее отца. Мне сейчас где-то от семидесяти до восьмидесяти лет, сколько точно, я и сам не знаю. Мои опыт и знание этого мира ничем не хуже, чем у большинства других людей. И до чего я дожил? Я дожил, мистер Эзра Дженнингс, до фокуса с участием мистера Фрэнклина Блэка, проводимого помощником врача с помощью настойки опия, а меня, черт побери, на склоне лет определяют в подручные фокусника!
Мистер Блэк расхохотался. Я попытался возразить. Беттередж вскинул руку, давая понять, что еще не закончил.
