– Ни слова, мистер Дженнингс! Я ни слова не желаю слышать от вас! Слава богу, у меня есть свои правила. Получи я приказание хоть из дома сумасшедших, неважно. Если только приказание отдано моим хозяином или хозяйкой, я подчинюсь. У меня есть свой взгляд на вещи, который, прошу заметить, разделяет мистер Брефф – великий мистер Брефф! – Беттередж повысил голос и угрюмо покачал головой. – Но неважно, я оставлю свой взгляд при себе. Когда юная госпожа говорит «сделай это и это», я отвечаю «будет сделано». А посему я сижу здесь со своей книжкой и карандашом. Последний не заточен так остро, как я хотел бы, но в те моменты, когда христиане теряют разум, кому какое дело до остроты карандашей? Отдавайте ваши указания, мистер Дженнингс. Я все их запишу, сэр, и ни на волосок не отступлю от них в ту или другую сторону. Я всего лишь слепое орудие – не более. Слепое орудие! – повторил Беттередж, словно находя бесконечное удовольствие в определении своей роли.
– Мне очень жаль, – начал я, – что мы с вами расходимся во мнениях…
– Меня не надо вмешивать! – перебил Беттередж. – Речь идет не о согласии, речь идет о повиновении. Командуйте, сэр. Командуйте!
Мистер Блэк жестом попросил не спорить с дворецким. Я «скомандовал» как можно яснее и бесстрастнее.
– Я хочу, чтобы часть дома снова была открыта, – сказал я, – и чтобы там стояла та же мебель, что и ровно год назад.
Беттередж для верности помусолил тупой карандаш во рту.
– Назовите комнаты, мистер Дженнингс! – натянуто сказал он.
– Во-первых, зал с главной лестницей.
– Во-первых, зал с главной лестницей, – записал Беттередж. – Его невозможно обставить, сэр, как в прошлом году.
– Почему?
– В прошлом году, сэр, в зале стояло чучело ястреба. После отъезда семьи ястреба убрали в чулан с другими вещами. Когда его убирали, чучело развалилось.
– Тогда обойдемся без ястреба.
Беттередж отметил поправку.
– Зал должен быть обставлен, как в прошлом году. За исключением чучела ястреба. Продолжайте, мистер Дженнингс.
– Ступени застелить ковром, как раньше.
– Ступени застелить ковром, как раньше. Прошу извинить, но я вас разочарую, сэр. Этого тоже нельзя сделать.
– Почему же?
– Работник, расстилавший ковры, умер, мистер Дженнингс. Второго такого, способного помирить ковры с углами комнат, не сыскать во всей Англии.
– Ну хорошо. Тогда пригласите лучшего в Англии после него.
Беттередж сделал еще одну пометку. Я продолжил отдавать указания.
– Гостиную мисс Вериндер привести точно в такой же вид, как в прошлом году. А также коридор, ведущий из гостиной к первой лестничной площадке. И второй коридор, ведущий со второй площадки в хозяйскую спальню. А также спальню, которую в июне прошлого года занимал мистер Фрэнклин Блэк.
Тупой карандаш Беттереджа послушно записывал мои указания слово в слово.
– Продолжайте, сэр, – саркастически сказал он. – Карандаш еще не до конца затупился.
Я объявил, что у меня нет других распоряжений.
– В таком случае, сэр, – заметил он, – я хотел бы добавить два пункта от себя.
Он открыл записную книжку на новой странице и еще раз лизнул не оскудевающий карандаш.
– Я хотел бы знать, могу я или нет умыть руки…
– Конечно, можете, – сказал мистер Блэк, – я позвоню слуге.
– … для начала сложив с себя ответственность, – продолжал Беттередж, невозмутимо отказываясь замечать чье-либо присутствие, кроме моего, – за гостиную мисс Вериндер. Сворачивая в прошлом году ковер, мистер Дженнингс, мы обнаружили уйму булавок. Обязан ли я положить булавки обратно на пол?
– Разумеется, нет.
Беттередж немедленно сделал пометку.
– Что касается первого коридора, когда мы начали убирать украшения, то среди них была статуя толстого голого ребенка, в каталоге имущества значащаяся под вульгарным именем «Купидон, бог любви». В прошлом году из мясистой части плеч у него росли два крыла. По моему недосмотру он потерял одно из них. В ответе ли я за крыло Купидона?
Я отпустил грех, и он сделал новую пометку.
– Что касается второго коридора, то в прошлом году там ничего не было – одни двери, ведущие в комнаты (за наличие которых я могу поручиться). Признаться, моя душа спокойна только за эту часть дома. Но что касается спальни мистера Фрэнклина, то кто будет отвечать (если приводить ее в прежний вид) за поддержание в ней постоянного беспорядка, как бы часто там ни убирали, – брюки здесь, полотенца там, французские романы и там, и тут. Кто отвечает за превращение порядка в беспорядок в спальне мистера Фрэнклина, я или он?
Мистер Блэк заявил, что с превеликим удовольствием сам справится с этой задачей. Беттередж упрямо отказывался принять подсказанный выход из затруднений, пока не получит на то моего одобрения. Когда я принял предложение мистера Блэка, дворецкий сделал в записной книжке последнюю пометку.
