– С завтрашнего дня приезжайте, когда вам будет угодно, мистер Дженнингс, – сказал он, поднимаясь со стула. – Вы найдете меня и моих помощников за работой. Я особо благодарен, сэр, за то, что вы не стали придираться к чучелу ястреба и крылу Купидона, а также за то, что позволили мне умыть руки от ответственности за булавки на ковре и беспорядок в комнате мистера Блэка. Как слуга, я перед вами в глубоком долгу. Но как человек, я считаю вас большим чудаком, а ваш эксперимент – фантазией и подвохом. Не бойтесь, мои человеческие чувства не помешают мне исполнить долг слуги! Ваши указания будут исполнены, каким бы чудаком вы ни были. Если ваш эксперимент закончится пожаром в доме, будь я проклят, если вызову пожарных, не услышав прежде вашего звонка!
Заверив меня напоследок таким образом, Беттередж поклонился и вышел из комнаты.
– Вы считаете, что на него можно положиться? – спросил я.
– Безусловно, – ответил мистер Блэк. – Когда вы придете в дом, увидите, что Беттередж ничего не упустил и не позабыл.
С утренней почтой пришли два письма. Одно от мисс Вериндер. Она в самых учтивых выражениях соглашалась с предложенным мною планом действий. Второе прислала леди, под чьей опекой находилась мисс Вериндер, – миссис Мерридью.
Миссис Мерридью свидетельствовала свое почтение и с ходу признавалась, что не понимает научной стороны предмета, который я обсуждал с ее подопечной. Тем не менее она считала себя вправе высказать свое мнение о житейской сути этого предмета. Я, вероятно, был не в курсе, подозревала миссис Мерридью, что мисс Вериндер только-только исполнилось девятнадцать лет. Миссис Мерридью не могла допустить грубого нарушения правил приличия, позволив даме столь юного возраста присутствовать (без «взрослой наставницы») в доме, полном мужчин, в котором будет проводиться медицинский эксперимент. Если опыту суждено состояться, то чувство долга призывало ее пожертвовать удобствами и лично сопроводить мисс Вериндер в Йоркшир. Так как мисс Вериндер не желала прислушиваться ни к чьему мнению, кроме моего, миссис Мерридью сердечно призывала меня пересмотреть его. Возможно, ее присутствие не столь уж необходимо, и одного моего слова было бы достаточно, чтобы освободить и меня самого, и миссис Мерридью от неприятной обязанности.
В переводе с политеса на обычный язык письмо означало, что миссис Мерридью смертельно испугалась светской молвы. К сожалению, она обратилась к последнему человеку в мире, который относился бы к светской молве с уважением. Я не собирался подводить мисс Вериндер и откладывать примирение двух влюбленных молодых людей, которые и так были разлучены слишком долго. В переводе с обычного языка на политес это означало, что мистер Дженнингс свидетельствует свое почтение миссис Мерридью и сожалеет о том, что не считает себя вправе вмешиваться в это дело.
Утром самочувствие мистера Блэка оставалось прежним. Мы решили пока не мешать Беттереджу своим появлением в доме. Осмотр было решено отложить до завтра.
По пути к дому сегодня утром он с нервным нетерпением и колебаниями сообщил мне о письме (переправленном из Лондона) от сержанта Каффа.
Сержант писал из Ирландии. Он подтвердил получение (через экономку) карточки и сообщения, оставленных мистером Блэком во время визита в Доркинг, и объявлял о своем возвращении в Англию через неделю или около того. Но прежде он хотел бы узнать о причинах, по которым мистер Блэк (как было сказано в его записке) искал с ним разговора о Лунном камне. Если мистер Блэк способен убедить его, что в ходе прошлогоднего следствия по делу об алмазе сыщик допустил серьезный промах, он счел бы своим догом (ввиду щедрого вознаграждения, полученного от покойной леди Вериндер) предоставить себя к услугам этого джентльмена. Если нет, то он предпочел бы вернуться к мирному уединению среди садовых прелестей деревенской жизни.
В ответ я, не колеблясь, посоветовал мистеру Блэку написать сержанту Каффу обо всем, что произошло после прекращения расследования в прошлом году, позволив ему самому сделать вывод на основании голых фактов.
Подумав, я также предложил пригласить сержанта, если он к этому времени успеет вернуться в Англию, присутствовать на нашем эксперименте. Бывший сыщик в любом случае мог бы сыграть роль ценного свидетеля, и, если алмаза не окажется в спальне мистера Блэка, его совет мог пригодиться на дальнейших этапах, на которые я уже не мог повлиять. Последний довод, кажется, убедил мистера Блэка. Он обещал последовать моему совету.
Стук молотка, который мы услышали с подъездной дорожки, возвестил, что переоборудование дома шло полным ходом.
