– Какой дорогой слуги покидают усадьбу? – спросил он, когда повариха ушла. Я показал.
– Заприте дверь вашей комнаты, – попросил сержант. – Если кто-нибудь спросит меня, скажите, что сижу здесь и собираюсь с мыслями. – Он еще раз скривил губы и ушел.
Столкнувшись с такими обстоятельствами, я, снедаемый любопытством, решил сам кое-что выяснить.
Подозрения сержанта Каффа к Розанне, очевидно, основывались на каких-то сведениях, которые он получил во время допроса слуг. Дольше других на допросе задержались только две другие служанки (не считая самой Розанны) – личная горничная миледи и первая горничная. Они же с самого начала больше всех ополчились против несчастной девушки. Придя к такому выводу, я подошел к ним словно невзначай в людской и, увидев, что разносят чай, немедленно примкнул к чаепитию. (Примечание: напоите женщину чаем, и она будет трещать, как лампа, в которую подлили масла.)
Вступление в заговор с чайником принесло свои плоды. Полчаса спустя я знал не меньше самого сержанта.
Ни горничная миледи, ни первая горничная, похоже, не купились на болезнь Розанны накануне. Эти две чертовки – прошу меня извинить, но как еще назвать ехидных бабенок – после обеда в четверг по очереди периодически тайком бегали наверх и пробовали дверь Розанны – она была заперта. Стучали – никто не отвечал. Подслушивали – внутри ни звука. Когда Розанна спустилась к чаю и ее снова отправили в постель по нездоровью, обе чертовки еще раз обнаружили, что дверь заперта. Заглянули в замочную скважину – ее чем-то заткнули. В полночь под дверью был виден свет, а в четыре утра внутри потрескивал огонь. (Огонь! В спальне служанки в июньскую ночь!) Все это они выложили сержанту Каффу, который отблагодарил их за готовность дать показания кислым, скептическим взглядом и дал ясно понять, что не верит ни одному их слову. Вот почему обе выдали такой неблагоприятный отзыв на выходе. По этой же причине (даже без учета чайного эффекта) они были готовы сколько угодно чесать языки на тему неблагодарности сержанта.
Лично познакомившись с уловками великого Каффа и поняв, что он настроился незаметно проследить за Розанной во время ее прогулки, я сделал вывод, что сыщик решил не показывать, насколько личная горничная миледи и первая горничная помогли ему своими показаниями. Они относились к тому типу женщин, которые, стоит их показания признать достоверными, тут же распустили бы хвост и могли наделать или наговорить такого, отчего Розанна Спирман мигом бы насторожилась.
На дворе стояла ясная летняя погода, я же ввиду того, какой оборот приняли события, чувствовал в душе жалость к бедной девушке и тревогу. Немного позже я направился в сторону кустов, где встретил мистера Фрэнклина. Проводив кузена на станцию, он имел длительную беседу с миледи. Она рассказала ему о непонятном отказе мисс Рэчел предоставить свой гардероб для осмотра. Мистера Фрэнклина эта беседа привела в такое уныние, что он шарахался от любых упоминаний о юной леди. В этот вечер впервые за все время он проявил характерный семейный норов.
– Ну что, Беттередж? – спросил он. – Как вам нравится атмосфера таинственности и подозрений, в которой мы все теперь живем? Помните то утро, когда я привез сюда Лунный камень? Клянусь богом, лучше бы я зашвырнул его в Зыбучие пески!
После этой вспышки он не продолжал разговора, пока снова не взял себя в руки. Мы молча бок о бок шли по дорожке минуту или две, прежде чем он спросил меня о сержанте Каффе. От мистера Фрэнклина невозможно было отделаться отговоркой о том, что сержант сидит в моей комнате и собирается с мыслями. Я в точности рассказал ему о последних событиях, в том числе о том, что обе горничные говорили о Розанне Спирман.
Ясный ум мистера Фрэнклина мгновенно ухватил направление, которое приняли подозрения сержанта.
– Не вы ли мне говорили, – сказал он, – что один из торговцев якобы видел Розанну вчера идущей во Фризингхолл в то время, когда ей полагалось находиться в своей комнате?
– Да, сэр.
– Если горничная моей тети и вторая служанка не врут, то словам торговца тоже можно верить. Приступ болезни не более чем дымовая завеса. У нее была какая-то неблаговидная причина, чтобы тайком побывать в городе. Запачканное платье принадлежит ей. А огонь, потрескивавший в четыре утра у нее в комнате, был разведен, чтобы его сжечь. Алмаз украла Розанна Спирман. Пойду расскажу тете, какой оборот приняло дело.
– Будьте добры, пока не ходите, – раздался сзади меланхоличный голос.
Мы быстро обернулись и встретились лицом к лицу с сержантом Каффом.
– Почему? – спросил мистер Фрэнклин.
– Потому, сэр, что, если вы скажете миледи, то она передаст ваши слова мисс Вериндер.
– Ну и что с того? – мистер Фрэнклин произнес это в приступе внезапной горячности, как будто сыщик смертельно оскорбил его.
– Вы полагаете, задавать мне такой вопрос разумно? Да еще в такую минуту? – спокойно ответил сержант.
Возникла пауза. Мистер Фрэнклин вплотную подступил к сыщику. Они посмотрели друг другу в глаза. Мистер Фрэнклин заговорил первым, понизив тон так же неожиданно, как прежде возвысил:
