Его слова снова разожгли в моей душе сыскную лихорадку. Жаждая разгадать новую загадку, я забылся и выпалил:
– Испачканное платье!
Сержант Кафф остановился в темноте и положил мне руку на плечо.
– Если что-нибудь бросить в ваши Зыбучие пески, бывает ли так, что оно снова выходит на поверхность?
– Нет. Хоть легкое, хоть тяжелое – Зыбучие пески ничего не возвращают назад.
– И Розанна Спирман об этом знает?
– Не хуже моего.
– Тогда почему бы ей попросту не обернуть испачканное платье вокруг камня и не забросить в зыбучий песок? Прятать платье не было ни малейших причин, и все-таки она его прячет. Возникает вопрос, – сержант снова стронулся с места, – прячет ли она испачканную нижнюю юбку или ночную рубашку или же совершенно другой предмет, который стремится сохранить любой ценой? Мистер Беттередж, если мне ничего не помешает, завтра я отправлюсь во Фризингхолл и установлю, что именно она покупала в городе, когда скрытно приобретала материал для новой одежды. В нынешнем положении оставлять дом рискованно, однако еще больший риск продолжать блуждание в потемках. Извините меня за горячность. Я пал в собственных глазах, позволив Розанне Спирман поставить себя в тупик.
Возвратившись, мы застали слуг за ужином. Первым, кто нам попался во дворе, был полицейский, оставленный главным инспектором Сигрэвом в распоряжении сержанта. Сыщик спросил, вернулась ли Розанна Спирман. Да. Когда? Почти час назад. Чем была занята? Ушла наверх снять капор и плащ, а сейчас ужинает вместе с остальными слугами.
Ничего больше не говоря, сержант Кафф, падая все ниже в собственных глазах, обошел вокруг дома. Не заметив в темноте задний вход в дом, он продолжал идти (не обращая внимания на мои оклики), пока не уперся в калитку, ведущую в сад. Когда я нагнал его, чтобы подсказать правильный путь, он стоял и пытливо смотрел на окно этажа, где находились спальни.
Посмотрев туда в свою очередь, я заметил, что внимание его привлекло окно комнаты мисс Рэчел, в котором мелькал свет, как будто там происходило что-то необычное.
– Это комната мисс Вериндер? – спросил сержант Кафф.
Я ответил утвердительно и предложил пойти со мной на ужин. Сержант не сдвинулся с места и что-то пробормотал о том, как хорошо пахнет в саду ночью. Я не стал ему мешать. Подходя к двери, я услышал у калитки звуки «Последней розы лета». Сержант Кафф опять что-то обнаружил! На этот раз поводом послужило окно мисс Рэчел.
Догадка заставила меня вернуться к сержанту под предлогом, что я счел невежливым оставлять его одного.
– Здесь тоже происходит что-то непонятное для вас? – спросил я, указав на окно мисс Рэчел.
Судя по перемене тона, сержант снова поднялся в собственных глазах.
– Ваш брат в Йоркшире любит спорить на деньги, не так ли?
– Ну, допустим, что так.
– Будь я уроженцем Йоркшира, – продолжал сержант, беря меня под руку, – я бы поставил целый суверен, мистер Беттередж, на то, что ваша юная хозяйка решила внезапно покинуть дом. А выиграв пари, поставил бы еще один, побившись об заклад, что мысль об отъезде пришла ей в голову не раньше последнего часа.
Первая догадка ошеломила меня. Вторая каким-то образом смешалась в моей голове с сообщением полицейского о том, что Розанна Спирман вернулась с прогулки по пляжу около часа назад. Обе произвели на меня любопытный эффект. Я стряхнул руку сержанта с плеча и, позабыв хорошие манеры, протиснулся мимо него в дверь, чтобы самому навести справки.
Первым в коридоре я встретил лакея Самюэля.
– Ее светлость желает видеть вас и сержанта Каффа, – сказал он, прежде чем я успел что-либо спросить.
– И давно она нас ждет? – раздался у меня за спиной голос сержанта.
– Уже час, сэр.
Опять! Розанна вернулась, мисс Рэчел приняла странное решение, а миледи ждала встречи с сержантом – и все это за последний час! То, как переплелись эти разные люди и события, не предвещало ничего хорошего. Я поднялся наверх, не посмотрев на сержанта Каффа и не проронив ни слова. Подняв руку, чтобы постучать в дверь миледи, я обнаружил, что рука моя дрожит.
– Не удивлюсь, – прошептал за моим плечом сержант, – если сегодня ночью в доме разразится скандал. Не тревожьтесь! В свое время я улаживал еще и не такие семейные затруднения.
Сразу же после этих слов голос миледи за дверью предложил нам войти.
Миледи сидела в комнате без света за исключением лампы для чтения. Абажур был опущен, чтобы лицо оставалось в тени. Вместо того, чтобы в своей обыкновенной манере посмотреть нам прямо в лицо, она сидела, придвинувшись к столу и упрямо вперив взгляд в открытую книгу.
– Сержант, – сказала она, – важно ли для следствия, которое вы ведете, заранее сообщать, если кто-либо из живущих в доме желает его покинуть?
– Чрезвычайно важно, миледи.
– Тогда должна вам сказать, что мисс Вериндер намеревается пожить у ее тети, миссис Эблуайт, во Фризингхолле. Моя дочь покидает нас завтра утром.
Сержант Кафф мельком взглянул на меня. Я сделал было шаг вперед, чтобы обратиться к хозяйке, но (не буду скрывать) почувствовал, что мне не хватит духу, и шагнул, промолчав, обратно.
