После моего разговора с офицером полиции я считаю, что – несмотря на то, что он посторонний – со словами мисс Вериндер следует ознакомить не только вас, но и его. Прочитайте мое письмо вслух и передайте ему вложенный чек. Отказываясь от его дальнейших услуг, должна сказать, что не сомневаюсь в его честности и уме. Однако я пуще прежнего убеждена, что обстоятельства в этом случае ввели его в роковое заблуждение».
На этом письмо закончилось. Прежде чем передать чек, я спросил сержанта, желает ли он что-либо сказать.
– В мои обязанности не входят разговоры о деле, с которым я покончил, мистер Беттередж.
Я бросил чек перед ним на стол.
– А этой части письма миледи вы верите? – спросил я с негодованием.
Сержант взглянул на чек и выгнул брови в знак признания щедрости миледи.
– Это настолько высокая оценка моих достоинств и работы, – сказал он, – что я не хочу оставаться в долгу. Я помечу в уме сумму, указанную в чеке, на тот случай, мистер Беттередж, когда о ней понадобится вспомнить.
– О чем вы?
– Пока что миледи смогла уладить дело. Однако такие семейные скандалы имеют свойство снова прорываться на поверхность, когда этого меньше всего ожидают. Не пройдет и нескольких месяцев, как нам снова потребуется вести следствие по делу о Лунном камне.
Если эти слова имели смысл и если имело смысл то, как они были сказаны, то вывод можно было сделать только один: письмо миледи убедило сыщика, что мисс Рэчел достаточно крепкий орешек и способна не поддаться на самые твердые просьбы, что она обманула собственную мать (боже, при каких обстоятельствах!), прибегнув к чудовищной лжи. Не знаю, как ответили бы на моем месте другие люди. Я ответил ясно и четко:
– Сержант Кафф, я считаю ваше последнее замечание оскорблением миледи и ее дочери.
– Мистер Беттередж, считайте это предостережением, и вы будете ближе к цели.
Как бы я ни был рассержен и разгорячен, адская уверенность, с которой сыщик произнес эти слова, заставила меня замолчать.
Я отошел к окну, чтобы успокоиться. Дождь закончился, и кого я увидел во дворе, как не мистера Бегби, нашего садовника, ожидающего момента, чтобы продолжить разговор с сержантом Каффом о диком шиповнике.
– Передайте мое почтение сержанту, – сказал мистер Бегби, как только завидел меня. – Если он собирается идти на станцию, я согласен составить ему компанию.
– Что?! – вскричал сержант у меня за спиной. – Я вас все еще не убедил?
– Черта с два, – крикнул в ответ мистер Бегби.
– Хорошо, я иду на станцию пешком!
– Хорошо, я жду вас у ворот!
Я был зол – это правда, но скажите на милость, кто способен удержаться от гнева, если его постоянно прерывают? Сержант Кафф заметил перемену во мне и своевременно вставил:
– Да будет вам! Почему бы вам не отнестись к моему мнению так, как это сделала миледи? Почему бы не сказать, что меня роковым образом ввели в заблуждение обстоятельства?
Подражание примеру миледи – приятная привилегия, даже если предложение исходило от сержанта Каффа. Я постепенно остыл до привычного уровня. Я мог с высокомерным презрением игнорировать любое мнение о мисс Рэчел, отличное от мнения миледи или моего собственного. Не мог только удержаться от разговора о Лунном камне! Да, надо было внять здравому смыслу. Увы! Достоинств, отличающих нынешнее поколение, в мое время еще не придумали. Сержант Кафф задел за больное место и, как я ни старался смотреть на него с презрением, боль все равно щипала рану. Дело кончилось тем, что я, сам того не желая, вернул его обратно к разговору о письме миледи.
– Я-то удовлетворен, – сказал я. – Но не обращайте внимания. Продолжайте, как если бы могли меня убедить. Вы полагаете, что слову мисс Рэчел нельзя верить и мы еще услышим о Лунном камне. Чем вы это докажете, сержант? – закончил я в запальчивости, – Чем вы это докажете?
Вместо того чтобы обидеться, сержант Кафф схватил мою руку и сжал ее до боли в пальцах.
– Призываю небо в свидетели, – торжественно произнес сыщик, – что завтра же поступил бы в слуги, если бы имел возможность работать бок о бок с вами, мистер Беттередж! Сказать, что вас видно насквозь, как ребенка, сэр, означало бы похвалу, которую не заслуживают девять из десяти детей. Нет-нет, мы не станем возобновлять спор. Вы получите мой ответ без лишней борьбы. Я больше ни слова не скажу о ее светлости или мисс Вериндер. Я лишь сыграю роль пророка – всего один раз и только для вас одного. Я уже предупредил, что история Лунного камня для вас еще не закончилась. Хорошо. Теперь напоследок назову три события, которые произойдут в будущем и которые, как я считаю, заставят обратить на себя ваше внимание, хотите вы того или нет.
– Говорите! – без тени смущения и с прежней запальчивостью потребовал я.
– Во-первых, вы кое-что услышите от Йолландов, когда почтальон в понедельник доставит письмо Розанны в Коббс-Хол.
