Окати он меня ведром холодной воды, вряд ли бы я почувствовал себя неуютнее. Заверения мисс Рэчел в собственной невиновности оставляли без каких-либо объяснений поведение самой Розанны – пошив новой ночной рубашки, утаивание другой, запачканной, и все прочее. Эти мысли не приходили мне в голову, пока сержант Кафф одним махом не заставил меня о них вспомнить.
– Во-вторых, – продолжал сыщик, – вы вновь услышите о трех индусах. Пока мисс Рэчел еще здесь, они будут находиться где-то поблизости. Если она уедет в Лондон, вы услышите, что их тоже видели в Лондоне.
Потеряв всякий интерес к фокусникам и полностью убедившись в невиновности юной леди, я не придал второму предсказанию большого значения.
– Вы назвали два события. Какое же третье? – спросил я.
– В-третьих и в последних, вы рано или поздно что-то услышите о лондонском ростовщике, которого я уже дважды упоминал. Дайте мне вашу записную книжку, я напишу его имя и адрес – чтобы не было сомнений, когда событие реально произойдет.
Сыщик написал на чистом листе: «Мистер Септимус Люкер, Мидлсекс-Плейс, Ламбет, Лондон.
– Вот, – ткнул он в адрес, – мои последние слова о Лунном камне. Больше я вас не смею беспокоить. Время покажет, прав я или ошибаюсь. А пока что, сэр, я увожу с собой искреннюю личную симпатию к вам, которая, думается, делает честь нам обоим. Если жизнь не сведет нас до моего выхода на пенсию, надеюсь, что вы заглянете ко мне в маленький дом под Лондоном, на который я положил глаз. В моем саду – обещаю вам – будут только травяные дорожки. А что касается белых махровых роз…
– Ни черта белая роза не будет расти, если ее только не привить на дикий шиповник, – раздался голос за окном.
Мы оба обернулись. Мистеру Бегби наскучило ждать продолжения разговора у ворот. Сержант пожал мою руку и выбежал во двор.
– Когда он вернется, увидите, что я не оставил камня на камне от его аргументов! – крикнул на ходу знаменитый Кафф, помахав мне за окном.
– Джентльмены, вы оба правы! – попытался я утихомирить их прежним способом.
С таким же успехом я мог бы (как говорят в Ирландии) пригласить на танец мельничный жернов. Они вместе ушли, продолжая войну роз, не уступая друг другу ни пяди земли. Последнее, что я видел: мистер Бегби упрямо мотал головой, а сержант Кафф держал его за плечо, как арестанта. Да уж! Почти все время сержант вызывал у меня неприязнь, а поди ж ты, я успел его полюбить.
Попробуйте-ка логично объяснить такое настроение. Скоро вы избавитесь от меня и моих противоречий. Повествованию о субботних событиях подведет итог рассказ об отъезде мистера Фрэнклина. Моя часть истории закончится описанием некоторых странностей, происшедших в течение следующей недели, после чего я передам перо лицу, принимающему у меня эстафету. Если вы устали читать эти строки так же, как я устал писать их, Господь свидетель, и вы, и я через несколько страниц возрадуемся и вздохнем с облегчением.
Я держал фаэтон наготове на случай, если мистер Фрэнклин захотел бы уехать вечерним поездом. Появление багажа, за которым по лестнице спустился сам мистер Фрэнклин, не оставляло сомнений, что он впервые в жизни не изменил ранее принятому решению.
– Вы окончательно решили ехать, сэр? – спросил я, когда мы встретились в передней. – Почему бы не подождать еще день или два – вдруг мисс Рэчел передумает?
В прощальную минуту весь заграничный лоск слетел с мистера Фрэнклина. Вместо ответа на словах он вложил в мою руку письмо, которое получил от миледи. Основная его часть повторяла содержание письма, полученного мной. Однако в конце были добавлены несколько строк о мисс Рэчел, объясняющие твердость намерений мистера Фрэнклина.
«Вы, наверно, удивлены тем, – писала миледи, – что я позволяла своей дочери держать себя в полном неведении. Пропал алмаз стоимостью двадцать тысяч фунтов, а я была вынуждена только догадываться, что тайна пропажи камня для Рэчел, очевидно, вовсе никакая не тайна, что на нее наложен необъяснимый обет молчания лицом или лицами, мне совершенно неизвестными, с целью, которой я даже не могу предположить. Можно ли допустить, чтобы от меня отмахивались подобным образом? В своем нынешнем состоянии Рэчел это допускает. На ее нервное возбуждение больно смотреть. Я не буду касаться темы Лунного камня до тех пор, пока моя дочь не успокоится. Чтобы помочь этому, я без колебаний отказалась от услуг сыщика. Он, как и мы, сбит с толку. Посторонние не помогут разгадать эту загадку. Он лишь добавляет страданий мне, а Рэчел, заслышав его имя, и вовсе выходит из себя.
