Неужто во мраке забрезжил свет? Неужели тайны, которые я жаждал узнать, раскроются сами собой? От меня требовалось немного подождать. Сержант Кафф уехал, а наваждение осталось. Хорошо знакомые признаки и симптомы подсказывали, что у меня вновь начинался приступ сыскной лихорадки.
– Ты не сможешь увидеть мистера Фрэнклина, – сказал я.
– Должна и увижу.
– Вчера вечером он уехал в Лондон.
Люси пристально посмотрела мне в лицо и поняла, что я говорил правду. Без единого слова она тут же повернула назад к Коббс-Холу.
– Постой! – окликнул я ее. – Я завтра ожидаю вестей о мистере Фрэнклине Блэке. Отдай мне письмо. Я перешлю его с завтрашней почтой.
Люси-Хромуша выпрямилась и оглянулась.
– Я обязана передать его из рук в руки. И никак иначе.
– Хочешь, я напишу ему и передам, что ты сказала?
– Напишите, что я его ненавижу, и вы не ошибетесь.
– Да, но как же письмо?
– Если он хочет его получить, пусть приезжает сюда и возьмет его из моих рук.
С этими словами она заковыляла прочь к Коббс-Холу. Мое самоуважение дотла сгорело в огне сыскной лихорадки. Я побежал за ней, пытаясь заставить ее продолжить разговор. Куда там. Я имел несчастье родиться мужчиной, а потому Люси доставляло удовольствие помучить меня отказом. В тот же день я попытал удачу с ее матерью. Добрая миссис Йолланд только плакала и предлагала накапать успокоительного из голландской бутылки. На берегу я нашел рыбака. Тот буркнул, что «дело темное», и продолжал чинить сеть. Отец и мать Люси знали не больше моего. Оставался последний шанс: написать на следующий день самому мистеру Фрэнклину Блэку.
Можете сами себе представить, с каким нетерпениям я ждал почтальона во вторник утром. Он принес два письма. Одно от Пенелопы (прочитать которое мне едва хватило терпения), сообщавшее, что миледи и мисс Рэчел благополучно обосновались в Лондоне. Во втором – от мистера Джефко – говорилось, что сын его хозяина уже покинул Англию.
Прибыв в столицу, мистер Фрэнклин, очевидно, прямиком отправился в дом отца. Он появился некстати. Мистер Блэк-старший с головой ушел в дела Палаты общин, развлекаясь по вечерам любимой парламентской игрой под названием «составление личного законопроекта». Мистер Джефко сам сопроводил мистера Фрэнклина в кабинет отца.
– Мой дорогой Фрэнклин! Почему ты нагрянул так неожиданно? Что случилось?
– Что-то неладное происходит с Рэчел. Я страшно за нее переживаю.
– Очень сожалею. Но сейчас я не могу уделить тебе время.
– А когда сможешь?
– Мой дорогой мальчик, не буду тебя обманывать. Я смогу выслушать тебя после окончания сессии, но не минутой раньше. Спокойной ночи.
– Благодарю вас, сэр. Спокойной ночи!
Так в изложении мистера Джефко протекал разговор в кабинете. Разговор за порогом кабинета был еще короче:
– Джефко, проверьте, в котором часу завтра утром отправляется сквозной поезд.
– В шесть сорок, мистер Фрэнклин.
– Разбудите меня в пять.
– Уезжаете за границу, сэр?
– Уезжаю туда, куда меня довезет поезд.
– Сообщить вашему отцу, сэр?
– Да, сообщите. После окончания сессии.
На следующее утро мистер Фрэнклин отправился в чужие края. Куда именно, никто не знал (включая его самого). Вести от него могли прийти из Европы, Азии, Африки или Америки. По мнению мистера Джефко, он с равным успехом мог уехать в любую из четырех сторон света.
Эта новость, исключив всякую возможность личной встречи Люси-Хромуши и мистера Фрэнклина, положила конец и моим дальнейшим попыткам разгадать тайну. Убеждение Пенелопы, что ее подруга покончила с собой из-за безответной любви к мистеру Фрэнклину Блэку, подтвердилось. Этим все и кончилось. Содержалось ли в посмертном письме Розанны признание, которое она, как подозревал мистер Фрэнклин, хотела сделать ему еще при жизни, определить было невозможно. Письмо вполне могло представлять собой всего лишь прощание с человеком из недосягаемого круга, открывающее ему секрет несчастной любви. Или, наоборот, содержать полный и правдивый отчет о загадочных событиях, связь Розанны с которыми установил сержант Кафф, происходивших с момента пропажи Лунного камня и до самоубийства в Зыбучих песках. На руках Люси-Хромуши осталось запечатанное письмо Розанны, и печать не имели право вскрыть ни я и никто другой, включая родителей девушки. Все мы подозревали, что Розанна доверилась подруге, и пытались ее разговорить, да все без толку. То один, то другой из слуг, все еще считавших, что Розанна украла и спрятала алмаз, рыли и ковыряли песок между камнями на том месте, куда вели ее следы, но все их поиски были напрасны. Прилив сменялся отливом, закончилось лето, наступила осень. Поглотившие Розанну Зыбучие пески поглотили вместе с ней и ее секрет.
Как вы уже знаете, новости об отъезде мистера Фрэнклина в воскресенье утром и прибытии в Лондон миледи и мисс Рэчел после обеда в понедельник пришли ко мне с почтой во вторник. Среда прошла без каких-либо происшествий. Зато четверг принес целый ворох новостей от Пенелопы.
