Дочь сообщала, что некий знаменитый лондонский доктор, призванный для обследования юной леди, взял целую гинею, посоветовав побольше развлечений. Выставки цветов, опера, балы – список предлагаемых увеселений был обширен. К удивлению матери, мисс Рэчел с готовностью согласилась. К ним заглядывал мистер Годфри, вовсе не обидевшийся на кузину за холодный прием, встреченный в день ее рождения. К досаде Пенелопы, он был принят благосклонно и немедленно включил мисс Рэчел в один из своих дамских благотворительных кружков. Моя хозяйка была не в духе и имела две длительные беседы с семейным юристом. Далее шли рассуждения об одной бедной родственнице, мисс Клак. Я упоминал ее в рассказе о званом ужине по случаю дня рождения как любительницу шампанского, сидевшую рядом с мистером Годфри. Пенелопа удивлялась, почему мисс Клак до сих пор не явилась с визитом. Несомненно, очень скоро она по своему обыкновению опять прилипнет к миледи… и так далее, и тому подобное, типичные женские сплетни, что на бумаге, что в жизни. Ничего из этого не стоило бы упоминать, если бы не одна причина. Я слышал, что после меня рассказ поведет мисс Клак. Если так, сделайте мне одолжение: когда она будет говорить о вашем покорном слуге, не верьте ни одному ее слову.
В пятницу ничего не случилось, разве что у одной из собак высыпали волдыри за ушами. Я напоил пса отваром из крушины и посадил на диету из бульона с овощами. Извините, что я написал об этом. Невзначай вырвалось. Можете пропустить. Вскоре я перестану оскорблять ваш современный утонченный вкус. Притом пес этот был добрым созданием и заслужил хороший уход.
Суббота – последний день недели и моего описания.
С утренней почтой прибыл сюрприз в виде лондонской газеты. Почерк на бирке с адресом озадачил меня. Я сличил его с почерком на вырванном из блокнота листке с именем и адресом ростовщика и опознал руку сержанта Каффа.
Внимательно просмотрев газету, я обнаружил обведенную чернилами заметку в судебной хронике. Привожу ее полностью. Прочитайте ее так же внимательно, как это сделал я, и вы по достоинству оцените любезный знак внимания сержанта, отправившего мне газету:
«Ламбет. Незадолго до окончания заседания суда мистер Септимус Люкер, известный торговец старинными драгоценными камнями, резными изделиями, печатками и проч., обратился к мировому судье за советом. Проситель сообщил, что к нему несколько раз на дню пристают бродячие индусы, коих полным-полно на улицах. Предметом жалобы являются трое человек. После того, как их отгоняла полиция, они вновь возвращались и под видом сбора подаяний пытались проникнуть в дом. Когда их не впускали в парадное, они появлялись у черного входа. Помимо жалоб на навязчивость мистер Люкер высказал опасение, что идет подготовка ограбления. В его коллекции множество драгоценных камней большой стоимости, и классических в огранке, и шлифованных с Востока. Всего день назад по подозрению в попытке кражи он был вынужден уволить опытного резчика по слоновой кости (как нам стало известно, уроженца Индии) и вовсе не уверен, что этот человек и фокусники-бродяги не действовали заодно. Возможно, они намеревались создать скопление народа, вызвать какие-нибудь беспорядки и под шумок проникнуть в дом. Отвечая на вопрос судьи, мистер Люкер признал, что не может представить каких-либо доказательств готовящегося ограбления. Уверенно он берется утверждать лишь о надоедливости индусов и вызванных ими заминках. Судья пояснил, что в случае повторения назойливого поведения проситель может подать на индусов в суд, где с ними обойдутся по всей строгости закона. А что касалось ценного имущества мистера Люкера, он сам должен позаботиться о его сохранности. Он мог бы также обратиться в полицию и принять дополнительные меры предосторожности, которые она предложит. Проситель поблагодарил Его милость и удалился».
Один из древних мудрецов, говорят, советовал другим людям (не помню уже, по какому поводу) «во всяком деле видеть его исход»[3]. Видя перед собой исход написанного мной и помня, что еще несколько дней назад переживал, как я все это напишу, я вижу, что изложение фактов подошло к концу, и произошло это само собой. В деле о Лунном камне мы переходили от одной диковины к другой и кончаем самой главной среди них – исполнением трех предсказаний сержанта Каффа меньше, чем через неделю после того, как он их сделал.
В понедельник я услышал о Йолландах, теперь – об индусах и о ростовщике, причем мисс Рэчел в это время была уже в Лондоне. Вы видите, что я все изложил в худшем свете, хотя имею противоположную точку зрения. Если вы покинете меня и примете сторону сержанта, поверив уликам, если вы не видите никакого другого рационального объяснения кроме того, что мисс Рэчел и мистер Люкер каким-то образом нашли друг друга и Лунный камень должен быть в доме ростовщика, то, признаться, я не могу вас осудить за такой вывод. Я вел и привел вас в эту точку в потемках. В потемках же вынужден откланяться и покинуть вас.
