Теодор быстро сместился в сторону, как вдруг на том месте, где он стоял, сомкнулись чьи-то огромные челюсти. Клыки этого существа были достаточно мощными, чтобы пережевать стальную броню и раскрошить камень, а их скорость превосходила даже ауру.
Тем не менее уровень силы этого существа был недостаточно высоким. Развернувшись, Теодор произвёл всего один удар, и тело монстра было отброшено в прямо противоположном направлении. Некоторые из его ценных клыков были выбиты, а земля оросилась кровью. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы лишить монстра жизни.
— Сколько же их сюда набежало?
Все эти чудовища пребывали примерно на том же уровне, что и существа, с которыми ему довелось столкнуться в южном болоте. Если бы их количество достигло двузначных цифр, даже мастеру пришлось бы несладко. Итак, монстры не обратили ни малейшего внимания на своего раненого коллегу и бросились вперёд.
— Хм-м… А что если… — пробормотал Теодор, вспоминая свою непродолжительную стычку с Магосиро и его отрубленную руку. Он хотел попробовать некоторые из первоначальных сил Небесного Меча, смешав их со своими собственными чарами.
Синергетическая гармонизация.
Калибр Души в его правой руке был объединен с Небесным Мечом.
Слияние: Обезглавливающий Небесный Меч.
А затем Теодор произвёл горизонтальный взмах своей правой рукой по направлению к приближающимся монстрам. Он не стал вычислять ни траекторию, ни расстояние… Он просто выпустил часть своей силы, и гору тут же осветила зелёная вспышка.
Впрочем, никаких видимых изменений не произошло. Не было ни воплей раненых монстров, ни образовавшегося вследствие этого хаоса… Ничего. Лишь разрубленные надвое листья продолжили своё падение, а разрезанные пополам чудовища начали медленно оседать на землю. Некоторые из них были разрублены аккурат на уровне шеи, некоторые — пополам, а некоторые лишились своих нижних половин туловища.
Меч, разрубающий душу, игнорировал любую регенерацию, срезая как флору, так и фауну. Всего один удар полностью уничтожил их сущность.
А затем Теодор остановился на месте и, усилив свой голос магией, позволил ему прозвучать над всей горой Оу.
— Я не буду разговаривать с этими марионетками. Тот, кто охраняет гору Оу. Выходи.
Теодор проник в запретную зону, запечатанную ещё тысячу лет назад и, пролив кровь, высокомерно воззвал к самому хранителю, которым был одноглазый великан с дубиной. В ответ на такую провокацию ёкаи сердито зарычали, а гора заполнилась напряжением, поскольку в любой момент могло начаться чудовищное сражение.
— … Ку-ха-ха-ха!
А в следующий момент тишину нарушил чей-то громоподобный смех.
— Ку-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
… А следом появился и его обладатель: великан с фиолетовой кожей и чудовищной энергией.
Кожаные одежды великана украшали металлические застёжки, а сам он держался весьма расслабленно, глядя Теодору прямо глаза. Это существо было намного сильнее Нобуцуны, однако Теодор уверенно поднял голову и спросил:
— Ты — хранитель?
Этот вопрос вновь заставил великана восторженно засмеяться и кивнуть:
— Ку-ху-ху, а ты забавный парень. Всё верно! Моё имя — Сютэн-додзи, и я старейшина горы Оу.
Как только Теодор услышал имя Сютэна-додзи, его взгляд обострился. Это был один из великих ёкаев, о которых упоминал Сэймэй. Среди сотен здешних обитателей, Сютэн-додзи был в тройке лучших. Именно он являлся лидером Они и тем, кого следовало называть сильнейшим. Даже Теодор, став трансцендентным человеком, чувствовал на своей коже неприятное покалывание. Обычным мастерам пришлось бы приложить немало усилий, чтобы выдержать присутствие этого чудовищного монстра.
Большинство мутантов следовало лишь своим собственным инстинктам и попросту пожирало друг друга. Какими бы сильными они не были, каждый из них всё ещё оставался самым обычным зверем. Итак, человечество могло отыскать какой-то способ справиться с ними.
Однако Сютэн-додзи и прочие ёкаи кардинально отличались. Это были хитрые существа, прожившие более тысячи лет.
Эти монстры умели использовать свои сильные стороны. Они были настолько ужасны, что Сэймэй запечатал их. В противном случае в Японии не осталось бы даже сорняков.
— Меня зовут Теодор Миллер, и я должен тебе кое-что сказать, — произнёс Тео, подсознательно приняв удобное для боя положение. Данный разговор был похож на встречу со зверем, при котором всего одно неверное движение или шаг назад спровоцировали бы его нападение.
Интуиция подсказывала Теодору, что Сютэн-додзи — именно такое существо. Если бы Теодор проявил хоть малейшую слабость, в ёкае вспыхнула бы скрытая жажда крови, заставив его обнажить свои клыки. Как результат, была бы пролита либо его собственная кровь, либо кровь его жертвы. Однако, ни один из подобных финалов Теодора не устраивал.
