Кан отдергивает свою руку от моей, и видение растворяется в пустоте. Магия освобождает нас из своей хватки, ослабляя связь между нашими разумами. Я не просто слушала их разговор, – я чувствовала каждое движение, словно находилась внутри его тела.
Кан не хочет причинять ей вреда. Это его жизнь находится в опасности.
Нас снова окутывает полумрак двора, мы сидим по обе стороны каменного стола. Я замечаю страдание на его лице, и я все еще чувствую притяжение его отчаяния и потребность выполнить задачу, которую он поставил перед собой. Кан сражается за свой народ – за народ своей матери, женщины, которая приняла его за родного.
– Теперь ты мне веришь?
Я лишь киваю, не доверяя своему голосу.
– Лучжоу – не то место, куда шеннон-ту горят желанием приехать, – продолжает Кан, – но, может быть, однажды ты присоединишься ко мне там и сможешь обучить нас своему искусству. Это прекрасное место, даже несмотря на его репутацию.
Его предложение меня пугает; я хорошо помню отвращение Кана, которое заставило его отстраниться, когда он узнал в Доме Азалии, на что я способна.
– Это не… – Кан моргает. – Это не по той причине, по которой ты думаешь…
Юноша не заканчивает предложение, потому что лишь от одного его воспоминания нас возвращает назад. Призрачные звуки флейты парят в воздухе. Остатки «Золотого ключа», мерцая, вновь возрождают нашу связь, пока мы оба не задыхаемся от этой силы.
Кан пытается отступить, вырвать это воспоминание, но уже слишком поздно.
Мы возвращаемся в сад.
Император мертв. Такое откровение выбивает весь воздух из моей груди.
Туман быстро рассеивается, когда Кан сокращает расстояние между нами. Его руки хватают меня за плечи.
– Послушай, это важно, – шипит он. Я чувствую, как все его тело дрожит. – Ты что-то подсыпала в чай? Ты положила больше положенного «Золотого ключа»?
Я начинаю мотать головой:
– Нет… – и тут я останавливаюсь, потому что это ложь, и Кан все почувствует.
«Серебряная игла» может действовать в обе стороны.
– Я не знаю. Я думаю, это произошло… раньше. Возможно, какие-то остатки «Золотого ключа».
– Это опасно, – отвечает Кан. – Забудь то, что ты услышала. Я не понял, я недооценил твою силу…
Поднимается ветер, свистя вокруг нас. Мы застряли в головокружительном пространстве между воспоминаниями прошлого и настоящим.
– Они убьют тебя. – Кан так близко. Я разглядываю выражение его лица. Он испуган. – И я не верю в то, что шеннон-ши способы к воскрешению.
– Думаешь, это правда? – шепчу я, не желая верить, что дворец может хранить такую большую тайну.
Его руки ускользают от меня. Связь между нами дрожит, подобно струне цитры.
– Я пробыл в столице несколько недель, – говорит юноша, отворачиваясь, чтобы я могла видеть лишь часть его лица. – Я наблюдал, кто входит во дворец и кто выходит. В последних вестях говорится, что император тяжело болен, но сейчас… сейчас я уже не знаю, что замышляет Чжэнь. Ожидает того, кто примет на себя роль потенциальной угрозы? Того, кто предложит союз?
Кан ходит передо мной, теряя самообладание.
– Они убьют тебя, понимаешь? Даже глазом не моргнут.
Откуда-то издалека раздается грохот грома, хотя небо было чистым. Сила эмоций Кана вызвала ветер, волосы хлещут по лицу. Ветер поднимает и закручивает нас. Мой желудок восстает от внезапного движения. Я должна удержать нас обоих вместе, прежде чем наши души окончательно не разлучатся и мы не сможем вернуться к нашим физическим формам.
– Кан! – кричу я, ведя борьбу с ветром, чтобы сохранить хватку на его плече. Дотянувшись, я впиваюсь пальцами в его шею. Его глаза прожигают мои. – Мое имя, ты хотел узнать мое имя, да? Нин. Чжан Нин.
– Чжан Нин, – мягко повторяет он.
Со следующим порывом ветра мы возвращаемся в наши тела, оба падаем. Я прислоняюсь к каменному столу в поисках опоры, неуверенная, выдержат ли меня ноги. Кан напротив меня тяжело дышит, будто пробежал марафон.
– Я простая девчонка из Су, – говорю я ему. – Даже если попытаюсь рассказать им, кто мне поверит?
Я не могу прочитать выражение на его лице.
– Нин, – вздыхает Кан, и по мне пробегает волна дрожи. – У тебя… у тебя есть сила. Намного больше, чем ты думаешь. У тебя больше силы, чем у этих глупых дворян, которые сидят в своих величественных резиденциях, защищенных от всех невзгод этого мира. Ты знаешь, каково это, проживать день за днем, задаваясь вопросом, сколько тебе еще осталось. Ты
