– Кан? – я тут же подавляю вздох, осознав свою ошибку, когда так открыто произнесла его имя вслух. Я говорю быстро, надеясь, что нас никто не подслушивает: – Ты не пришел прошлой ночью.
Но я сразу же жалею о сказанных словах. Звучит так, будто я хочу слишком многого, словно чересчур откровенна.
– Я не был уверен, что ты захочешь встретиться со мной снова, – отвечает Кан. Я мельком замечаю его улыбку, прежде чем его лицо снова скрывается под шлемом.
Едва я успеваю ему ответить, над нами нависает еще одна тень: солдат, чей шлем украшен торчащими золотыми крыльями. Прекрасные узоры на его наплечниках и гравировка с изображением демона на нагруднике указывают на человека высокого ранга. Я замираю, будучи уверенной в том, что он разглядел маскировку Кана.
– Слуг обязали вернуться в свои резиденции, – сообщает он. – По приказу канцлера.
– Принято, маршал, – Кан быстро складывает руки в благодарственном жесте, и его рука тут же возвращается к моему локтю. – Пойдем.
Мы идем так быстро, как только можем, нога в ногу, пока не минуем сады и еще одни лунообразные врата. Мы вернулись к Саду Ученых, который расположен напротив черных шпилей библиотечной пагоды.
– Вниз, сюда, – указывает жестом Кан, и мы сворачиваем за угол на Тропу Созерцания. Вздрогнув, я узнаю каменных львов, а также черные и белые камешки. В сознании всплывает приказ принцессы: «Узнай, что он замышляет».
Внезапно меня охватывает ощущение, будто я блуждаю по лабиринту колючих зарослей ежевики и каждый поворот таит в себе угрозу.
Убедившись в том, что поблизости нет любопытных ушей, Кан снимает шлем.
– Когда я услышал, что новости о смерти императора обнародовали, я понял, что момент, когда она еще могла сделать выбор в мою пользу, упущен, – голос Кана звучит слишком близко и серьезно. Чересчур небрежно для человека, который говорит о своей возможной казни. – Но я не хочу, чтобы ты запомнила меня как человека, который не держит своего слова.
«Еще увидимся». Обещание столь невесомое, подобное опадающим лепесткам.
– Как думаешь, что она решит? Отменит изгнание или… – я даже не могу сказать этого вслух.
Кан склоняет голову.
– По крайней мере я умру, сражаясь за свой народ.
Признание парня напомнило мне о его искренности, когда он сказал, что попросит о снисхождении, но не для себя, а для своего дома. «Серебряная игла» уже сказала мне всю правду. Если то, что я смогу выведать у него, развеет подозрения принцессы, возможно, в таком случае его жизнь будет сохранена.
– Ты знаешь выход из дворца? – спрашиваю я.
По другую сторону стены слышен топот ног, и Кан тянет меня в следующую беседку, украшенную деревянной резьбой с изображением цветов. Рядом с ней выросла небольшая бамбуковая роща.
– Почему ты спрашиваешь?
«Чтобы провести с тобой больше времени. Чтобы узнать больше твоих секретов. Чтобы спасти… или разоблачить тебя».
Мне следует тщательно подбирать слова.
– В каком-то смысле наши пути пересекаются. Совсем скоро ты предстанешь перед судом принцессы, а мое будущее решится в следующем этапе состязания, – я провожу пальцем по бамбуковой глади, поражаясь тому, как здесь еще что-то растет, на этом маленьком клочке земли, под ограниченным кусочком неба. – Но ты вспомнил о нашем дне в Цзя, и я поняла, как счастлива была тогда. Свободнее, чем когда-либо. Интересно, сможем ли мы повторить это, хотя бы на час?
Поначалу я нерешительно цепляюсь за эту связь, но по мере того, как продолжаю говорить, слова начинают набирать силу. Я ощущаю вкус сладости грушевого леденца на языке, который воспламеняет и другие воспоминания – тепло «Золотого ключа», когда мы касались друг друга. Близость, которую я одновременно боялась и ждала. Может, я притягивала магию, приближая его к себе, но, в свою очередь, магия притягивает меня, делая ближе к нему.
– Если бы ты могла выбраться в город, куда бы ты пошла?
– Я слышала о магазинах, где торгуют чашками, вырезанными из слоновой кости. О еде с севера, которую я еще не пробовала. Но, если я проиграю в состязании, мне придется вернуться домой и бросить все мечты, связанные с шеннон. У меня нет денег, чтобы пройти обучение и сдать экзамены. – И, конечно, в случае если я провалю этап, я потеряю Шу. Я вся дрожу.
Мама говорила, что в словах есть сила, в надеждах, которые мы вдыхаем в бытие. Недосягаемая мечта висит передо мной, подобная звездам в небе, мое стремление к другой жизни. К жизни, в которой у меня была мама, но потом я ее потеряла. Она сумела найти смысл в своем новом занятии, но я все еще его не обрела.
– Раньше… может, это и было возможно, – отвечает Кан, – но сейчас мое лицо знает каждый в городской страже. Мне не так легко путешествовать в этой маскировке, и не думаю, что у меня получится свободно передвигаться по рынку без шлема.
– Это дурацкая идея, – я пожимаю плечами, пытаясь скрыть то, как сильно я переживаю. Но я действительно волнуюсь, причем намного сильнее, чем думала.
