Небольшая часть меня верила, что, возможно, шеннон-ши заинтересуются мной во время состязаний, когда увидят мой потенциал, и сделают меня ученицей. Но после моей промашки во время первого испытания сомневаюсь, что сейчас кто-то захочет взяться за мое обучение. С учетом того, что теперь состязание закрыто для публики, мои шансы равны нулю. Если я не выиграю, мне не удастся спасти Шу.
Если только я не получу обещанную помощь от принцессы в обмен на шпионаж: камень, способный исцелить мою сестру, и достаточное количество денег, чтобы я смогла позаботиться о родных.
– Моя мама рассказывала мне о частных садах, возделываемых семьями ученых, и о публичных садах Цзя, где каждый может прогуляться и полюбоваться цветами, – я цепляюсь за любую возможность провести время наедине с ним, не отвлекаясь ни на что. – Порой меня душит это место, здесь всегда есть зрители, которые только и ждут момента, когда ты оступишься… – я замолкаю.
– Я понимаю, – мягко отвечает Кан. – Это место, где ты никогда не можешь сказать наверняка, желают ли люди тебе зла или хотят добра. Это как раз то, чего я не ожидал найти в Лучжоу. Место, где люди говорят то, что думают, и имеют в виду то, что говорят.
– Мне бы хотелось узнать о Лучжоу побольше, – произношу я. – Если, конечно, ты не прочь рассказать мне.
Стены вновь содрогаются, когда мимо маршируют солдаты. Кан внезапно берет меня за руку, притягивая к себе. Я смотрю на него и чувствую вспышку унижения. Он думает, что я рассчитываю на свидание? Это цена, которую я должна заплатить, чтобы выполнить свое задание?
– Мне тут в голову пришло другое место, куда я могу тебя отвести, – шепчет он. – Место, где меня никто не узнает. Если только ты доверишься мне, – Кан поднимает мою руку, раскрывая пальцы, чтобы прикоснуться, и прижимает свою ладонь к моей. Доверие.
Я чувствую острый укол смущения. Видимо только я здесь думаю о флирте. Я киваю. Кан улыбается мне той же мимолетной улыбкой, от которой у меня учащается пульс. Надеюсь, связь, возникшая между нами, не позволяет прочесть меня и он не обращает внимания на предательские мысли, которые охватили мою голову.
Я иду следом за Каном. Юноша проверяет, нет ли поблизости солдат, и мы торопливо идем к другой беседке. Здесь растет сливовое дерево, белые лепестки его цветов разбросаны по камням внизу. Еще один каменный лев с поднятыми лапами установлен поблизости.
Кан дергает за железное кольцо на стене, механизм приходит в работу, открывая нам скрытый туннель, точно такой же, через который меня провела Руйи. Сколько еще туннелей расположено в этом дворце?
– Держись ближе, – шепчет мне Кан, когда мы благополучно оказываемся за дверью. – Местами туннель сужается, и нам придется миновать охрану.
Я иду за ним, мысленно напоминая себе о его предупреждении. Сначала мы беспрепятственно идем бок о бок, но потом нам приходится идти друг за другом. Спустя некоторое время туннель постепенно снова начинает расширяться, пока мы не оказываемся в маленькой камере. В центре стоит большая железная жаровня, которая горит и излучает тепло. Свет от огня отражается от табличек на стене, отчего надписи на них сияют. На полу нет пыли, равно как и следов насекомых или животных. Видно, что за этой комнатой хорошо следят.
Где-то над нашими головами звенит колокол. Звук раздается так близко, что он эхом отдается в моем теле. Но его звучание мне знакомо. Колокол отмечает смену времени суток: с утра на день, а потом и на вечер.
– Мы находимся вблизи от колокольни! – восклицаю я. Башня расположена в юго-западном углу дворца, и ее звук слышен из любого уголка Цзя.
– Мы прямо под ней, – объясняет Кан, вытаскивая незажженный факел из груды в углу. Он использует пламя жаровни, чтобы его зажечь. – Во время строительства дворца Провозглашенный Император приказал соорудить эти туннели. Они соединяют дворец с различными точками Цзя. Это пути отхода на случай, если на дворец нападут. Я провел бо́льшую часть детства, прячась в этих туннелях от наставников и преподавателей.
Кан смотрит на танцующий свет жаровни, в его глазах отражается огонь.
– Один из туннелей ведет к северным докам. Другой – в район чайных. Его построили по просьбе бабушки, чтобы она могла посещать представления без охраны.
Бабушка. Вдовствующая императрица Уян. Странно думать о легендарных правителях Дакси как о людях с семьями. Или о том, что Кан мог знать их так же хорошо, как я знаю Шу и своего отца. Эта мысль обескураживает.
– Надо продолжать идти, – говорит мне Кан. Мы направляемся в один из туннелей, и, пока мы идем, я чувствую, как земля под ногами постепенно проседает. Воздух становится влажным, словно мы держим путь в самые недра земли.
– Вернуться сюда вновь – непередаваемые ощущения, – бормочет парень, когда мы добираемся до развилки на тропе. Он поднимает факел, чтобы лучше рассмотреть дорогу.
– Когда ты покинул дворец? – я спрашиваю его, мысленно надеясь, что пребывание в месте, где он провел свое детство, сделает его более восприимчивым к моим вопросам.
