Те немногие из нас, кто остался, идут в Зал Отражений, который представляет собой небольшой крытый павильон, расположенный в Садах Ученых, окружающих библиотеку. Полы выложены белым мрамором, завитки и узоры внутри плиток напоминают облака. Стены сделаны из иссиня-черного камня, достаточно блестящего, чтобы разглядеть в них наши отражения, пока мы стоим перед ними. Потолок над нами вздымается головокружительным узором. Поначалу он похож на спираль, ведущую вверх. Но, приглядевшись, я понимаю, что это иллюзия – на деле оказывается, что на стеллажах находятся таблички с именами почивших.
Воздух наполняют мелодичные трели, отвлекая мое внимание. На подставках установлены золотые клетки, в каждой из которых находится по птице, которая общается с другой, из-за чего и возникла эта какофония звуков. Они являются прекрасным дополнением к комнате, живым украшением для императора. Сосуществование жизни и смерти.
Старейшина Го встает и сурово окидывает нас взглядом. Даже в своем простом сером платье, лишенном каких-либо украшений, она излучает безмятежную уверенность.
– Добро пожаловать всем, кто остался, наследники шеннон, – она поднимает руку в знак приветствия.
Ученые и монахи посвящают свои жизни изучению занятий, достойных богов, которых они чтят. Точно так же, как Ханься посвящен Синему Карпу, а Вулинь – Черному Тигру, который славится своими боевыми искусствами и военными техниками, Академия Елю – место, куда можно поступить для дальнейшего изучения философии и истории. Я заметила, что шеннон-ту по имени Вэньи, вступившийся за меня перед Шао, носит кулон, который подчеркивает, что он предан Изумрудной Черепахе Елю. Только у Леди Юга нет ни монастыря, ни академии. Ее можно найти в лесах и полях.
– В Ханься мы преданы служению шеннон. Мы изучаем основы этого течения, а также все, что тесно связано с земледелием, животноводством и, разумеется, чайным искусством.
Мне известно, что Ханься находится к западу от Нефритовой реки, на границе горного хребта, который разделяет Юнь и Анхэ. Оттуда открывается вид на самую плодородную долину Дакси. Мама всегда говорила о Ханься с благоговением; самые прославленные шеннон-ши прошли через те священные залы, где она получила свои знания. На этой возвышенности выращивают редчайшие чайные листья, некоторые из них доводилось попробовать только королевской семье и придворным чиновникам.
Выражение лица Старейшины Го становится мрачным.
– К настоящему времени вы все, должно быть, уже слышали о гнили, которая пытается проникнуть в империю через отравленные брикеты чая. Вероломные попытки подорвать власть великого императора.
Я чувствую гудение в ушах. Чай, причиной которого стала смерть моей мамы. Пока что нам не сказали ровным счетом ничего о его происхождении или о том, кто может стоять за отравлениями. У губернатора и его людей куча оправданий, они только бросаются обещаниями, что виновный обязательно будет наказан.
– Третий этап чтит ценность мудрости. В следующем испытании вы будете участвовать в парах, – заявляет она. – Выберите партнера.
Я удивлена, что она позволила нам выбрать напарника самостоятельно. Мы с Лиан не мешкая приближаемся друг к другу. Остальные делают то же самое, формируя собственные союзы.
– Мы будем… – Глаза Старейшины Го сужаются, когда ее предложение обрывается на половине. Пол под нашими ногами начинает трястись. Взгляд старейшины устремляется в сторону двери. Вдалеке слышны удары барабанов.
Вэньи первым приходит в чувство, он выходит вперед и распахивает окна, открывая нам вид на внутренний двор внизу. Ряды солдат маршируют в такт, сотрясая всю территорию дворца. Воздух наполняется ударами взмахов крыльев, птицы в клетках пытаются взлететь, предчувствуя приближающуюся опасность.
Кто-то вопит, слова отчетливо разносятся по крышам, ставя нас всех на колени:
– Император вознесся! Вечная память! Император вознесся! Вечная память императору!
Нас выводят из Зала Отражений, приказывая вернуться в резиденции. Мы погружаемся в царящий хаос, сады кишат солдатами. Я отделяюсь от остальных участников, пытаясь сориентироваться, но меня не пропускают к воротам, которые кажутся мне знакомыми. Затем мне велят идти по другому коридору, я иду до тех пор, пока снова не теряюсь. Меня охватывает тот же приступ паники, что и на рынке, вдалеке слышны бешеные удары барабанов, и это заставляет мое сердце биться чаще.
– Освободите дорогу! – солдаты рявкают на слуг, многие из которых не могут сдержать слез.
Я поворачиваю голову и вижу другую группу людей, они одеты в придворные наряды, похоже, один из них упал в обморок. Я следую за слугами, поспешно прохожу мимо в надежде, что они выведут меня обратно в крыло, отведенное для прислуги. Но кто-то натыкается на меня, а затем рука, заключенная в броню, хватает меня за локоть и тянет в другую сторону.
– Подождите! – протестую я. – Вы схватили не того человека!
Солдат, задержавший меня, останавливается и наклоняется ко мне, слегка приподнимая шлем, чтобы показать лицо.
