Ближе к вечеру Цин'эр приносит нам обед вместе с тарелкой фруктов и орехов. Я экспериментирую с легким ядом и ягодой, которая раздражает желудок, но красива на вид. Птица клюет мое творение, пока ягода не лопается, но в конце концов отказывается ее проглатывать. Хитрое существо.
Пока мы едим лепешки из репы, обмакивая их в соевый соус и перец чили, мы продолжаем тестировать блюда, которые может съесть пийя. Дома лепешки из репы простые и готовят их обычно на пару, во дворце же к ним добавляют кусочки колбасы и вяленые креветки. Птица отказывается от колбасы, зато грызет креветки и кусает торт.
Я в отчаянии смотрю на птицу, пока мы продолжаем разгадывать эту загадку.
– Не перекармливай ее, – говорю я Лиан, которая уговаривает птицу попробовать виноградину. – Если она переест, у нее не останется места для сегодняшнего яда.
– Бедняжка Пэн-Чжи, – вздыхает Лиан.
– Пэн-Чжи?
– Это прозвище местных мальчишек Калла. Думаю, ей тоже подойдет.
Я не могу сдержать смеха, несмотря на то что перед нами стоит непростая задача. Мы спорим, пока я лежу, растянувшись на кровати, а Лиан расхаживает по комнате. Ее бормотание стало для меня таким же привычным, как потрескивание огня и звон колокола.
Проходит еще один час, солнце садится, приближая начало третьего этапа состязания. Сомнения продолжают разрастаться во мне, пока в конце концов мне это не надоедает и я бросаю свиток, который держала в руке, на пол. Пэн-Чжи и Лиан подпрыгивают от этого звука.
– В этих текстах ничего нет! – ворчу я. – Ничего… ничего… совсем ничего!
Я одну за другой швыряю книги из стопки на кровать, пока не опрокидывается последняя книга.
– Тебе полегчало? – спрашивает Лиан.
Я рычу на нее, скрестив руки на груди. Мы обе смотрим на Пэн-Чжи, которая чистит себе крыло.
– В конце концов птица разовьет отвращение к яду, – вслух размышляю я, когда возвращаюсь мыслями к нашей головоломке. Я надеюсь, что на этот раз мы все-таки сможем ее решить. – И откажется есть то, что может ей навредить.
– Это меня и смущает, – отвечает Лиан, как и я, сложив руки. – Чтобы противодействовать некоторым видам яда, необходимо проглотить другой яд. Однако всегда существует риск нейтрализовать токсичность одного яда, но в конечном итоге поддаться другому.
– Что нам сказала Старейшина Го в тот день, прежде чем мы узнали новости об императоре? – спрашиваю я в попытке вспомнить ее слова.
– Птица принимает только то, что способна вынести, – вспоминает Лиан. Я смотрю на нее, и решение появляется в моей голове, словно кто-то стер пар с запотевшего зеркала и стало ясно видно. – Нужно сражаться с ядом с помощью яда, – взволнованно говорю я своей подруге. – Вот оно! Вот наш ответ!
Лиан вопросительно смотрит на меня, по-прежнему сбитая с толку.
– Мы заставим птицу проглотить яд. Она сделает это, чтобы спасти себя в случае, если посчитает, что ей грозит еще бо́льшая угроза, чем джинкан. – Я мысленно уже просматриваю список ингредиентов, которые способны сделать существо более восприимчивым к влиянию. Мама прибегала к ним, чтобы успокоить тех, кто находится в состоянии душевного расстройства, а я могу использовать их, чтобы вызвать совершенно другую реакцию.
– Я не хочу причинять боль Пэн-Чжи, – Лиан хмурится.
Я успокаивающе кладу руку ей на плечо.
– Мы спасем ее. Я в этом уверена.
После долгой паузы Лиан наконец кивает, соглашаясь с моим ужасным, но таким необходимым планом.
Заходящее солнце окрашивает небо розовыми и оранжевыми полосами, которые отражаются в воде пруда с кувшинками за павильоном. Прекрасные декорации для третьего этапа состязания, однако я не могу сейчас позволить себе тратить время на любование видами. Вместо этого я мысленно повторяю шаги, которые мы намерены предпринять для достижения нашей цели. Ввести пийю в заблуждение, спасти ее.
Судьи сидят на каменных стульях, которые были встроены в павильон, и общаются между собой в ожидании начала состязания. Трое из них одеты в черное, отказавшись от каких-либо придворных украшений и придерживаясь траурных традиций. Принцесса сидит в строгом белом платье, серебряные цветы украшают ее волосы. Складки на ее юбке выдают вышивку из золотистых хризантем.
Маме никогда не нравились хризантемы из-за того, что они всегда ассоциируются с похоронами. Когда мы хоронили ее, мы решили не приносить их. Сейчас же видеть хризантемы кажется мне плохим знаком, хотя я и понимаю, что это все глупости.
Нас здесь всего шестеро: двое шеннон-ту, товарищи Шао и Гуоминя, которые пока так и не присоединились к нам. Я замечаю их отсутствие, когда мы уже стоим перед судьями. Всего три возвышения, три птицы. Должно быть, что-то случилось.
Старейшина Го встает.
– Министр провел летние обряды, чтобы умилостивить небеса, дабы боги благословили нас хорошей погодой и обильным урожаем. Это должен был быть благотворный период для Дакси, однако вместо празднования мы раскрыли заговор с целью мошенничества в нашем состязании.
