Нет! Ничего не видно и не слышно прежнего, но и нужды нет: Майя всем бытием своим чуяла, что прежнее окружает ее! Хоть невидимая и недоступная прямому ощущению, но золотая сеть видений, озаривших ее детство, никогда не чувствовалась ею ближе, и давно уж настороженному слуху провидицы не чудились так ясно посторонние голоса.
Чу!.. откуда этот лай?
Майя вся подалась вперед, прислушиваясь.
Лай доносился явственно, все ближе и ближе, будто собака мчалась к хозяйке большими скачками и на бегу радостно лаяла.
У Майи дыхание остановилось в груди, а сердце, болезненно сжавшись, забилось: лай этот так был похож на голос ее Газели, что девушка готова была принять его за обман воображения.
«Эхо прежних радостных прыжков Газели?» – подумала она, но в ту же секунду вся задрожала и, выронив корзину с цветами, рванулась к мелькнувшей между деревьями белой собаке.
– Газель! Газель! – сама не зная как и зачем, закричала Майя и, пораженная, остановилась, словно приросла к месту…
В первую секунду она было опомнилась, что поступает безумно; но когда белая собака, вылитая ее Газель, остановилась, повернув голову на зов, и с радостным визгом устремилась к ней, Майя потеряла всякое соображение. У нее подкосились ноги, и она упала на колени, прямо на грудь приняв собаку, забросив ее лапы себе на плечи, будто сразу узнав в ней старого друга.
– Газель!.. О боже мой… Да что ж такое? Ты ли это, голубушка, дорогая моя Газель?!
Девушка обнимала собаку, гладила, целовала, ощупывала ее и себя, стараясь понять, в чем дело, убедиться, что это не сон, не обман чувств и зрения.
И красивая собака ластилась к хозяйке, лизала ей руки, радостно взвизгивала.
Наконец Майя опомнилась, шатаясь поднялась с земли и закрыла глаза обеими руками, уверенная, что это только видение. И точно, все смолкло.
Собака не прыгала, не лаяла более; все замерло и было тихо.
В полной уверенности, что ей это привиделось, Майя отняла руки и открыла глаза.
Открыла – и отшатнулась.
Нет! Не привиделось. Собака тут, смирно сидит у ног ее, но на хозяйку не смотрит. Она подняла свою красивую тонкую морду и устремила умный взгляд вперед, будто выжидая оттуда кого-то.
В нескольких саженях от них, между двумя могучими соснами, стоял, держа лошадь в поводу, молодой человек в рейтфраке [16] и с хлыстом в руке.
– Arzèle ici! [17] – тихо позвал он свою собаку.
Но та не двинулась с места, а только тихонько, жалобно взвизгнула, слегка рванулась грудью вперед, но тотчас снова замерла; сидя на задних лапах и хвостом выбивая дробь по земле, она так смотрела на хозяина, словно звала его самого приблизиться.
Незнакомец улыбнулся и повторил настойчивее:
– Arzèle, viens donc!.. Viens ici, mon bon chien [18].
Тут наконец опомнилась и Майя.
– Извините меня, – сказала она тоже по-французски, потому что молодой человек почему-то показался ей иностранцем. – Я подозвала вашу собаку оттого, что она удивительно похожа на мою, которую… которая погибла прошлой осенью. У них и имена оказываются очень сходны. Вашу зовут Арзель, да? А мою звали Газель, и… боже мой, до чего они сходны! – вырвалось у нее со вздохом.
Собака, услыхав снова свое имя, бросилась ластиться к девушке, и та горячо возвращала ей ласки, готовая заплакать.
– Это я, напротив, должен просить у вас прощения, – произнес молодой человек, ласково глядя на Майю своими черными бархатистыми глазами. – Моя глупая Арзель напомнила вам потерю вашей собаки, и мы с ней стали невольными виновниками вашей печали.
Майя не успела ответить, как незнакомец спохватился:
– Ах, боже мой, вот еще несчастие! Вы рассыпали цветы… Позвольте мне хоть в этом загладить свою вину!
И он, бросив поводья лошади на сучок дерева, сам кинулся собирать в корзину рассыпанные фиалки и ландыши.
Майя со смехом присоединилась к нему, смущенно извиняясь и смущаясь еще более тем, что руки их то и дело сталкивались на мху и кочках, посыпанных благоуханной жатвой.
Наконец цветы были собраны. Траурные фиалки и жемчужинки-ландыши, похожие на слезы, легли в корзину в беспорядке, кое-как, пополам со мхом и землей. Майя первая встала.
Поднялся и наездник, выпрямился и подал корзину девушке со словами:
– Ну, слава богу, дело наполовину исправлено… Все же с моей совести снята часть прегрешения.
– Которого и не было совсем! Во всем я одна виновата. Благодарю вас и… до свидания.
– Надеюсь! – сорвалось у него с языка.
Девушка, наклонившись, гладила в эту минуту Арзель.
Услыхав его «надеюсь», Майя вскинула глаза и вдруг рассмеялась.
– Без сомнения, если вы не проезжий, а думаете здесь пробыть несколько времени. У нас немного соседей, и все мы знакомы.
– Если, как я предполагаю, вы m-lle Ринарди, – перебил молодой человек, – то не далее как завтра я надеюсь увидеться с вами… Я гость Софьи Павловны Орнаевой.
И на удивленно устремленный на него взгляд Майи владелец собаки с поклоном прибавил:
– Позвольте мне себя назвать: граф Ариан де Карма.
– Иностранец – и так свободно говорите по-русски? – не могла не изумиться Майя.
