Не сводя глаз с расстилавшегося по небу мохнатого безобразного чудища, стояла в это время и Софья Павловна на балконе вышки, где она временно поселилась в Майиной комнате. В другом конце хозяйка спальни, утомленная беспокойным днем и вечерним весельем, почивала безмятежно, несмотря на раскаты грома, но Орнаеву они не допустили заснуть. Не боясь грозы, она вышла, осторожно притворили за собой двери балкона и стояла, любуясь живописным хаосом.
Крупный ливень приближался, быстро наполняя светлую ночь мглой и шипением. Черное чудище на небе разрасталось, надвигаясь и развертываясь клубами; вот одна из широких лап его доползла до востока и набросила на месяц темный покров.
Сразу потемнело, будто бы небо, как нахлобученная шапка, опустилось на землю, прикрыв ей лицо, и все слилось в бесформенный, завывающий, шипящий хаос, от времени до времени разрываемый молниями и сотрясаемый раскатами грома.
Но что это за странные багровые вспышки порой пронизывают мглу непогоды? То вспыхивают совсем другим светом, чем молния, то полосами ложатся на туман и сквозь дождевые потоки бросают на ближайшие предметы алые отблески. Откуда этот свет?..
Вдруг Орнаева ахнула и, несмотря на ливень, решительно перевесилась за перила, глядя на лабораторию профессора и вышку над ней. Софье Павловне пришла мысль: не седьмая ли это, роковая гроза? Не профессор ли там, увлекшись своими опытами и калиостровской магией, наделал какой-нибудь беды, поджег что-нибудь?.. Нет, слава богу! Там все темно… Старик, вероятно, тоже заснул крепко, утомленный.
«Проспит свою седьмую грозу и магического огня не добудет!» – подумала, невольно улыбаясь над завтрашней досадой родственника, Орнаева.
В эту секунду послышался продолжительный треск, багровый свет вспыхнул ярче, а вслед за ним дом ярко осветился, и огненная заря легла на цветник и ближайшие деревья.
«Пожар! – мелькнуло в Софье Павловне страшное соображение. – Загорелось в гостиной: красный свет от обоев, от занавесей, пока они не загорелись».
– Майя, дитя мое!.. Вставайте! – закричала она, пробегая мимо сладко спящей девушки. – Скорее! Скорее, ради Господа Бога! Внизу, в гостиной и столовой, кажется, горит!..
Майя вскочила, протирая глаза, ничего еще не соображая.
– Скорее одевайтесь, Майя! Накиньте что-нибудь… Внизу пожар! – еще раз крикнула ей Софья Павловна и бросилась к дверям следующей маленькой комнатки, откуда была дверь на лестницу.
Но едва Орнаева ее открыла, клубы дыма, пополам с пламенными языками, ворвались снизу. Коридор был полон огня и смрада.
Отчаянный продолжительный крик обеих женщин окончательно перебудил всех спавших в доме. Внизу, впрочем, и без того уже просыпались от трескотни, дыма и жару. Из нижних комнат ходы были свободны; горели только смежные с помещением хозяина дома приемные да та сторона коридора, откуда шла единственная лестница в покои Майи. По ней пройти нельзя было уже задолго до того, как вверху, в дверях, показалась Орнаева.
Едва успела она захлопнуть створки, внизу что-то затрещало и с грохотом повалилось. В то же время отчаянные крики и шум поднялись по всему дому, во дворе раздались звон в колокол, топот, чьи-то громкие повелительные распоряжения.
Майя, поняв наконец, в чем дело, бросилась было на лестницу с отчаянным воплем: «Ариан! Отец!» – но Орнаева ее перехватила и захлопнула перед племянницей и вторую дверь в ее комнату.
– Туда нельзя! Разве не видите вы?.. Лестница горит!.. Нам одно спасение – балкон! – кричала она, схватив за руку девушку, лишившуюся всякого соображения. – Поймите же, медлить нельзя! Скорее туда, на балкон… Боже мой!
Тут только она заметила, что Майя совсем раздета. Софья Павловна сорвала с вешалки какой-то пеньюар, схватила одеяло с постели и, закутав вырывавшуюся из рук Майю, потянула ее к выходу – но тщетно.
Наконец Орнаева поняла, что напрасно теряет с ней время, что надо действовать не убеждениями, а собственной волей. С удивительным присутствием духа и быстротой красавица бросилась к дверям, заперла их и, прихватив ключ, подбежала к балкону.
Цветник был полон народа. Никого не узнавая, Софья Павловна отчаянно стала звать на помощь:
– Сюда! Сюда!.. Несите нам лестницу!
Тут она увидела молодого графа и Бухарова, метавшихся внизу; люди со двора уже тащили лестницы.
– Сюда! Скорее, Ариан! Спасите Майю, скорее!.. Я не могу одна справиться… Ей дурно…
И точно: Майя в эту минуту схватилась за голову и без чувств упала на пол. Черный дым и огненные струйки врывались в замочную скважину, ползли в щели из-под дверей. Еще минута, и упавшее с Майи одеяло задымилось и вспыхнуло… Девушка лежала в обмороке на полу в двух шагах от огня.
Вне себя, Орнаева бросилась к ней.
Поднять ее, дотащить только до балкона – и Майя спасена. Но бедная женщина чувствовала, что у нее подкашиваются ноги, кружится голова, что она сама обессилела и готова упасть.
– Боже мой!.. О Господи! Дай мне сил!.. Помоги мне ее спасти! – страстно вскричала она, забывая о себе самой.
