– Совершенно ничего, – подтвердила графиня. – И вообще, должна вам признаться в одной странности, которой сама часто дивлюсь: моя детская и девичья жизнь будто стерта из памяти. Уверяю вас, что мне даже все труднее вспоминать отца и нашу с ним жизнь вдвоем до самого знакомства с Арианом. Со времени моей встречи с будущим мужем жизнь светлеет, а до того – будто сплошной туман… Ничего не осталось в памяти после той ужасной катастрофы и моей болезни. – Она глубоко, но не печально вздохнула и прибавила: – Мне часто кажется, мой друг, что я родилась на свет божий в девятнадцать лет, в год моей свадьбы. Ну право же, настоящая, сознательная и, слава богу, счастливая жизнь для меня наступила лишь десять лет тому назад!..
Дела стародавних, далеких времен,
Преданья невянущей славы!
Несколько лет тому назад привелось мне прожить лето в деревне, на юге России, в очень живописной местности. В окрестностях нам показывали много древних курганов; возле озера, в красивом дубовом лесу уцелели еще многие развалины, по преданию, целого города, по имени которого будто бы и вся эта местность называлась Святолесскою. Неподалеку от озера, среди богатого черноземного поля целая груда камней указывала место церкви, носившей странное название «выпетой». Собственно церкви не было и следа – всего несколько кучек булыжника, проросших травой, – но местные жители утверждали, что здесь именно, до татарского погрома, стоял древний храм, называвшийся так, и в доказательство пережившего века уважения к этому месту на нем крестьяне от времени до времени возобновляли здесь простой неотесанный бревенчатый крест. Зимой это место представляло собой снежный курган, а летом – довольно цветущий бугорок с покосившимся крестом на верхушке.
Я долго не могла добиться, почему это место называлось «выпетым». Кто его выпевал? Никто не знал и сказать мне не мог, пока не познакомилась я с одною старой-престарой старушкой-помещицей, которая заявила мне, что знает хорошо предание о Святолесской Выпетой церкви и что у нее хранится даже об этом рассказ – семейная рукопись чуть ли не прадеда ее.
Эту рукопись она показала мне, а я, переписывая манускрипт, постаралась только немного поновить слог, придерживаясь по возможности близко подлинному рассказу.
Было то давно, не при отцах, не при дедах наших, даже не при прапрадедах, а и того гораздо пораньше – в те времена, когда славные богатыри по святой Руси похаживали; похаживая, дубинками, кистенями помахивали; помахивая, с басурманов головы сымали, из-под семи замко́в у крылатых змиев клады выкрадывали, у злых кощеев из теремов красных девиц выручали.
В те ли темные, дальние дни свет веры Христовой редкими огоньками по лицу земли русской теплился.
Бо́льшая часть людей Перуну грозному кланялася, Дид-Ладо [23] не в одних игрищах да песнях славила, а уж Чернобога до того страшилася, что слугам его – кудесникам – работа не переводилась: чрез них и мольбы воссылались, и жертвы идолам приносились.
Чем дальше от первокрещенного Киева, тем реже сияли кресты на храмах Господних, тем чаще вздымались жертвенники в честь языческих богов. От града ко граду не видать было церквей христианских, да и в самих-то градах невелика была истинная паства Господня… Искренних, убежденных христиан не очень много еще водилось.
Однако городок Святолесск, даром что лежал в стороне от проезжего пути к стольному граду Киеву, промеж черных дремучих лесов, за холмами высокими, за песками сыпучими, но величался своим кремлем с многоглавым собором. И то сказать: мог он точно величаться! Красой его Бог не обидел. Каждый путник – будь он злой нехристь-татарин аль крещеный человек, все одно, – как выходил из-за темного леса, так сразу метался в очи ему на зеленой на горе, по-над озером светлым, городок с пригородьями, валы крепостные с частоколом высоким, а за частоколом – собор пятиглавый, озолоченный, воеводский дом с расписными теремами боярскими, со столбами витыми, крылечками да резьбой узорною. Как, бывало, солнышко-то еще ударит в красу города, да вся она как есть целиком опрокинется в ясное зеркало вод лазоревых – каждый поневоле остановится и подумает: «Экая краса благодатная!.. Ай да Святолесск – залюбуешься!»
Невдалеке от городка, на лесной опушке, был погост с малою часовенкой. Церкви при кладбище не было: куда еще! Будет и того, что в кремле бревенчатый пятиглавый храм всем на диво вздымался. О новой церкви святолесцы еще не думали. Покойники побогаче да поважнее в городу отпевались, бедные – в часовенке при погосте. А бо́льшая часть жителей в обрядах христианских и вовсе нужды не видала: кто просто умерших земле предавал, кто втихомолку курганы над ними вскапывал, тризны языческие по-прежнему правил.
