– Они сейчас, – умиленно зашептала ей в ухо сестра милосердия. – Пошли оправиться… Сейчас начнут собираться на панихиду, а они в расстройстве, очень убиваются! Не угодно ли присесть?
– А?.. Что?.. Присесть? Благодарю, – свысока процедила княгиня.
И направилась к вступавшему в дверь благочинному гостю, украшенному многими регалиями и сановитою бородою.
Генеральша тем временем быстро вошла к себе.
– Рита! Скорее вымыть руки, одеваться. Ах, извините, пожалуйста, доктор! Меня ведь звали туда, к мужу… Его уж положили в гроб, – тяжко вздохнула она. – Что это? Да, объявление о кончине. Хорошо, хорошо!.. Отошлите, пожалуйста, а мне надо скорее одеваться. Там сейчас панихида.
– Доктор! Не здесь ли доктор? – раздались тревожные призывы за дверью.
– Иду! Что такое?
– Пожалуйте скорее, Эдуард Викентьич! – призывал его Яков. – Там, внизу, барыне Анне Юрьевне очень дурно!.. Я вот цветы заказывал, вернулся, смотрю: а в прихожей барыня без чувств лежат. Только что приехали, спрашивают, а им прямо: «Скончался!» – говорят… Безо всякого приготовления! Ну они и не вынесли: в обмороке!
Яков договаривал объяснения уже на ходу.
«Комедиантка! – в негодовании решила Ольга Всеславовна. И тут же мысленно прибавила: – Ну, да теперь она хоть на голове ходи, так мне все равно!»
Все ли равно было ей или не все, однако глубокое отчаяние дочери, не успевшей проститься с отцом и принять его благословение после многолетнего гнева, тяготевшего над неповинной головой молодой женщины, так было очевидно искренно и произвело на всех такое сильное впечатление, что и мачеха ее взволновалась.
Анна Юрьевна была похожа на отца, насколько может быть похожа молодая, стройная, хорошенькая женщина на пожилого человека со строгими чертами и атлетическим сложением, каким отличался генерал Дрейтгорн. Но, несмотря на нежность сложения и кротость взгляда, в черных глазах ее иногда загоралась искра, очень похожая на вспышки в отцовском взоре, и волей своей, сильным характером и непреклонной настойчивостью на том, что ей казалось правым и необходимым, Анна была двойником покойного.
Почти десять лет, со дня замужества ее с любимым человеком, которого злонамеренные люди успели оклеветать во мнении генерала, дочь покорно несла гнев Юрия Павловича. И не переставала писать ему, умоляя простить ее, понять, что он ошибался, что муж ее – честный человек и что она была бы совершенно, вполне счастлива, если бы не тяжесть гнева отцовского и разлука с родителем. Но Анюта ни разу до последнего времени не получала ответов, однако месяц назад случилось непонятное: отец не только написал ей, что желал бы повидаться с ней и детьми в Петербурге, куда должен тотчас ехать, но через несколько дней опять прислал длинное нежное письмо, где прямо просил ее прощения. Ничего не объясняя, Дрейтгорн говорил, что получил явные доказательства невинности и рыцарской честности ее мужа, поэтому теперь чувствует себя пред ним глубоко виноватым и несчастным своей несправедливостью. В следующих письмах генерал, умоляя дочь поспешить приездом, поскольку он болен и, по мнению докторов, долго не протянет, ее окончательно поразил уведомлением о смысле своего нового духовного завещания, о непременной воле разлучить меньшую дочь «с такою матерью» и мольбами к Анюте и мужу ее не отказаться принять к себе на воспитание маленькую Ольгу.
– Что случилось? Чем могла эта пустая женщина так жестоко оскорбить отца? – в недоумении рассуждала Анна.
– Если бы она только была пуста, – пожав плечами, отвечал ей муж. – Но она так зла, так хитра и так беззастенчиво смела, что от нее всего можно ждать.
– Но в таком случае был бы скандал! Мы бы, наверное, что-нибудь знали… Нынче же, погляди, вон даже в газетах расписывают такие истории, а мой отец – известный, заметный человек.
– Вот и причина, почему не пишут! – улыбаясь, заметил Борисов.
Сам он ехать отказался наотрез, с ужасом вспоминая первый год своей женитьбы, когда он еще не мог добиться перевода в другой город и поневоле терпел встречи с этой ненавистной ему женщиной – «женой Потифара» [25], как он мысленно со смехом над собой самим порою обзывал Ольгу Всеславовну. Да и с ее мужем, этим честным умным стариком, так унизительно отдавшимся в распоряжение хитрой и низкой интриганке, отношения не задались. Анна Юрьевна знала, что муж презирает ее мачеху и ненавидит генеральшу за все горе, им перенесенное чрез нее, а еще более – за ее дурное влияние на отношение отца к брату Анюты.
Борисов шесть лет жил учителем и воспитателем при Пете Дрейтгорне и очень любил его. Мальчик был уже в последних классах гимназии, когда сестра, на два года старше его, окончила курс и вернулась в отцовский дом почти одновременно со вторичной женитьбой генерала.
