Засмотревшись на мелькающие деревья, которые, размываясь, становились единым бело-серым пятном, я вспоминал о мёртвых глазах Хлои. Чем ближе мы приближались к озеру, тем ярче всплывали воспоминания о том дне. Переведя взгляд с размытого фона на отражение своего лица в окне автомобиля, я удивился тому, насколько мои глаза стали выглядеть беспомощно и испуганно. Я попытался стряхнуть с себя этот непривычный для меня образ, строя своему отражению разнообразные гримасы, пока не заметил отражение, которое находилось за моей головой. Полицейский, который вёл машину, стал странно поглядывать на меня. Я чувствовал своим затылком его неприязнь ко мне. Пытаясь выбросить из головы все мысли, я снова перевёл взгляд на проплывающие мимо деревья.
Был полдень, когда мы наконец добрались туда. Погода стояла на удивление тёплая, хоть землю до сих пор и покрывал снег.
Я открыл им домик и показал всё, с чем я контактировал в тот день. Осмотр дома занял примерно час времени.
Комнату, где лежали все принадлежности для рыбалки, Френсис почему-то решил не разгребать полностью. Увидев, что там полно пыли, он, должно быть, сделал вывод, что отсюда давно ничего не доставали. Два полицейских, которые помогали ему, осмотрели всё поверхностно и только то, на чём не было слишком толстого слоя пыли.
В лодку же, которую я использовал как сани, для того чтобы отнести тело подальше от дома, я предусмотрительно кинул старую палатку. Она была вся грязная и пыльная, поэтому не вызвала особых подозрений. Полицейский, который ехал в одной машине с Френсисом, оказался более внимательным, но, по-видимому, очень ленивым. Он слегка приподнял палатку, чтобы убедиться, что там ничего нет. На этом все поиски в доме закончились. И началась самая затруднительная часть расследования. Нам предстояло найти могилу той самой собаки, которую я закопал над могилой Хлои.
У меня не вызвало особого затруднения вспомнить, в какую сторону я шёл тогда. Это место было как раз в проплешине леса, которая находилась прямо напротив заднего окна домика. Деревья там как будто расступались, образовывая проход вглубь леса. Но вот дальше я не имел никакого понятия, куда шёл в тот злополучный день. Тогда я плёлся уставший, таща импровизированные сани и упираясь глазами в снег перед ногами. В тот день я думал, что шёл прямо по направлению от дома. Но нужно понимать, насколько легко заблудиться в лесу и ходить кругами, в то время как находишься в полной уверенности, что идёшь прямым путём. Обратно же я шёл настолько измождённым, что мне было плевать, где я нахожусь. Я добрался до дома, уставившись на снег. Тогда я следовал своим же следам.
Нам пришлось долго блуждать по лесу, перед тем как мы нашли то место, где я потерял свою человечность окончательно. Мы даже возвращались обратно к дому, чтобы начать заново наши поиски. Продвигаясь по лесу, мы старались не натыкаться на прошлые свои следы. И наконец-то мы нашли его.
То место, которое нам было нужно, выделялось разбросанной кучей земли на снегу. Я заметил, что после того убийства снега здесь не очень много выпало. В связи с этим мы сразу заметили клочки тёмных пятен на возвышении, на котором они находились.
С этого момента по всему моему телу пробегала мелкая дрожь. Хоть я и был почти на сто процентов уверен в своём проекте по сокрытию тела, но оставался малюсенький шанс, что меня могут раскрыть. Труп был так близко, и только я об этом знал.
Полицейские начали рыть землю предварительно прихваченными с собой лопатами.
С каждой отброшенной кучей земли я ощущал наступление новых приступов паники и ужаса. Шум падающей почвы был похож на тиканье вековых часов, с каждой секундой приближающих моё разоблачение. В ушах стояла гробовая тишина. Только звук вонзающейся лопаты в землю и хруст снега от падающей почвы доносились до меня громким эхом, создавая тот же ужасающий эффект на мою психику, что и стук молотка, забивающего гвозди в гроб, на человека, которого замуровали живым в этом самом гробу.
Я чувствовал всем нутром, как Френсис время от времени наблюдает за мной. Меня тяготил его взгляд не меньше, чем зловещий шорох лопат.
Я снова слышал такой же крик птицы, что и в тот момент, когда закапывал Хлою. Но сейчас мне явственно виделось, что эта птица хохочет надо мной. Она издевалась над моей беспомощностью. И теперь вдобавок к шуму падающей земли добавился ещё и хохот этой птицы, внимательно следящей за моим вполне возможным разоблачением.
Гудение в моей голове продолжалось до тех пор, пока полицейские не наткнулись на тело собаки. Моё оцепенение резко спало, хоть страх так и не отступил ни на секунду.
Молодой офицер с трудом достал тело, отдалённо напоминающее собаку. Он бросил её на снег рядом с Френсисом. Сам же он выбрался из могилы в полной уверенности, что выполнил свой долг. Френсис смотрел на труп собаки, не скрывая своего отвращения.
