Мальн. Наследие древних полностью

– О, мои любимые. – Эрик взял со стола одно из пирожных, целиком запихивая в рот.

– Может, чаю? – Финн с улыбкой протянул салфетку, прежде чем друг начал облизывать пальцы от сахарной пудры.

– Нет, пора. Нас ждут, – сказал Эрик, принимая салфетку.

Финн собирался было извиниться перед сестрой, но тут его резко бросило в жар. Тело налилось непонятной тяжестью, горло сдавило, и стало нечем дышать. Он обхватил рукой шею и упал с дивана.

– Финн, что с тобой? – закричал Эрик.

Из горла вырвался сдавленный звук.

Эрик перевернул Финна и попытался поднять, но ноги не держали его, и он вновь упал на землю. Зрение затуманилось, лицо Эрика расплывалось. Язык с трудом ворочался, и ему не удавалось вымолвить ни слова.

– Отойди, – раздался голос Аделы.

– Что ты делаешь? – закричал Эрик.

– Не мешай!

Рот Финна обожгло. Голова закружилась, и он начал проваливаться в темноту.

Финн пребывал во тьме, которая не позволяла открыть глаза. Казалось, что кто-то протирает ему лоб, чудилось прикосновение нежных губ.

Лита…

Он слышал звуки – знакомые голоса, в которые прорывалась тревога, лошадиное ржание и скрип повозки. Временами долетали обрывки разговоров. Иногда они становились четче и громче.

– Вы знали, – погремел грубый голос Ларена.

– Все совсем не так, – закричала Адела. – Я сказала вам правду, клянусь…

– Вы должны были рассказать раньше. Предупредить. А если бы вас в тот момент не оказалось рядом? – Голос Ларена звучал все громче. – Или они использовали бы другой яд?

– Я боялась… Он ведь мой отец! Я надеялась, что он этого не сделает.

– Вы… трусливая, двуличная… Видеть вас не хочу!

– Ларен… – Голос Аделы дрожал. – Я не желала ему зла. Никому не желала…

– Угомонитесь, – как никогда серьезно произнес уже Эрик. – Решать Финну. Не вам.

– Пора, – раздался незнакомый мужской голос.

Финн вновь провалился в сон.

Они находились в одной из многочисленных оранжерей дворца. Но именно эта была ее любимой, но теперь уже и его. Со всех сторон их окружали фруктовые деревья, растения и цветы, привезенные из разных уголков континента, а высокий стеклянный потолок, над которым ветер кружил снежинки, завораживал. Слух ласкало тихое, успокаивающее журчание искусственного ручья, что впадал в зеркальный пруд.

Лита и Финн устроились неподалеку под деревом с нежными розовыми цветами, название которого он не знал. Лепестки падали на декоративную траву, покрывая ее словно шелковым ковром.

– Я сегодня уже говорил, как ты прекрасна? – Финн накручивал на палец локон серебристо-белых волос Литы, восхищаясь их красотой.

Она улыбнулась.

– Кажется, да. Утром.

– А о том, как я люблю тебя?

– Вот этого ты еще не говорил. – Лита тихо рассмеялась. Ее смех, чистый, искренний, настоящий, отдавался в каждом уголке его сердца. Финн и не представлял, что можно чувствовать нечто подобное к другому человеку.

Она потянулась и коснулась его губ своими. Лишь легкое прикосновение, но этого было достаточно, чтобы по его телу пробежала волна жара. Лита подняла голову, а затем вновь улыбнулась и стряхнула розовые лепестки с волос Финна.

Он достал из кармана небольшую шкатулку и молча протянул ей.

– Что это?

– Открой.

Лита смело откинула крышку, и на золотой поверхности медальона блеснул свет. Она провела кончиками пальцев по большому красному рубину в центре, очертила края, где была россыпь более мелких камней.

– Рубин считается камнем дома Деарсенов. Этот медальон передавался в нашей семье многие поколения. Он принадлежал моей матери.