…А вот мысль Хорунжего относительно совместного похода за Урал ему понравилась. Алина, женщина, прошедшая специальную подготовку в разведывательно-диверсионной школе, вполне могла бы прижиться в его группе. Кроме того, появление среди маньчжурских стрелков настоящего красного военфельдшера, с безупречными документами и столь же безупречной армейской легендой, могло бы служить дополнительной маскировкой для его группы, а красота ее отвлекала бы внимание патрулей и энкаведистов.
Вот только для самой женщины этот поход конечно же оказался бы тяжелым и тягостным. Курбатов ведь не собирался прокатить свою группу от Байкала до Смоленска в каком-нибудь попутном эшелоне или на случайных товарняках. Все это пространство он стремился пройти так, как полагалось пройти истинному диверсанту, то есть, как любит выражаться атаман Семенов, сабельно пройти, чтобы огнем и мечом…
– Да не смотрите вы на меня с такой подозрительностью, ротмистр, – хитровато блеснула родниковой голубизной своих глаз Алина. – Все никак не можете подогнать меня по возрасту и внешнему виду под участие в Гражданской войне? И не сумеете. Да только, помилуй Бог: не собирались мы вас дурачить-обманывать. Просто брат забыл уточнить, что сестрой милосердия в войсках Врангеля я стала не в двадцатом, в Крыму, а значительно позже, когда остатки его армии оказались за рубежом, в Болгарии да в Югославии, считайте, уже в тридцать четвертом. А курсы радисток-разведчиц и курсы медсестер, а затем и разведывательно-диверсионную германскую школу я закончила уже в тридцать девятом году. Тогда же и была заброшена в Украину. Почему именно в Украину? Да потому что по матери корни у меня украинские, к тому же я немного владею украинским языком, и даже успела пообщаться с украинскими эмигрантами из свиты гетмана Скоропадского, украинского правителя времен Гражданской войны.
– В таком случае все сходится, – облегченно улыбнулся Курбатов, и не только потому, что открылась «врангелевская тайна» этой фельдшерицы. – Вот только в подробности будем ударяться позже.
– Но обязательно… будем, – стрельнула своими голубыми глазищами Алина.
Все это время не только Курбатов разглядывал военфельдшера, но и она внимательно разглядывала фигуру Курбатова. И хотя, отправляясь в Совдепию, Алина поклялась не увлекаться мужчинами, используя свои женские чары только в разведывательно-диверсионных целях, ротмистр решительно нравился ей. Тем более что он был «свой», красивый и крепкий, да к тому же пребывал в княжеском достоинстве, а к офицерам-аристократам она питала особую слабость.
– Так что мы с вами решим, Хорунжий? – обратился князь к хозяину дома, пытаясь развеять при этом чары этой диверсионной красавицы. – Я имею в виду приют для моих смертельно уставших маньчжурских стрелков.
– Будет вам приют.
– Где именно?
– Вскоре покажу, – уклончиво ответил Родан, предостерегающе оглянувшись на сестру, очевидно, не желал, чтобы о будущем пристанище диверсантов-семеновцев знала даже она.
– Но сначала вы, лично вы, отдохнете хотя бы пару часов у нас, – отозвалась Алина уже откуда-то из-за двери. Причем голос ее вновь звучал бархатно, с томным придыханием. У этой женщины и в самом деле был прекрасный, воистину завораживающий голос.
– Принято. Схожу к своим, прикажу пока что отдыхать в том укрытии, где находятся, пока для них приготовят место ночлега и еду.
– Только сразу же возвращайтесь сюда, – предупредила Алина. – Мы вас будем ждать.
– Вернусь. Тем более что стрелки мои расположились недалеко.
– Скажите им, что, как только стемнеет, так сразу же и определим их на ночлег. По походно-армейским понятиям вполне даже пристойный.
Как только Курбатов вновь вернулся в дом Родана, тот свернул себе огромную самокрутку и, уже взяв ее в рот, пробубнил:
– Я, наверное, пойду к Коржуну, обещался помочь ему. А вы, князь-ротмистр, действительно часок-другой… передохните. Видно, никуда уж вам от этого… Я тут рядом побуду, заодно присмотрю за подходами к усадьбе, чтобы никто чужой…
Отставной хорунжий потоптался по комнате, словно что-то искал, покряхтел, закурил и, так ничего и не сказав больше, вышел.
– Кстати, вам, князь-ротмистр, повезло, – бросил уже из-за порога, – в баньке вода поспевает. Самый раз смыть с себя пыль закордонную.
– Оказывается, бывают дни, когда сказочно везет даже нам, диверсантам, – мечтательно повел плечами Курбатов.
– Причем замечу, что вы пока еще даже не представляете себе, как вам сегодня везет, – метнулась присутствовавшая при этом разговоре Алина в соседнюю комнату.
Не сдержав любопытства, Курбатов шагнул вслед за ней, однако девушку это не остановило. Отодвинув в сторону сундук, Алина открыла дверцу, под которой обнаружился еще один сундук, только уже подпольный.
– Этот не подойдет, – швырнула она на кровать офицерский мундир дореволюционный времен. – Этот тоже. Зато этот, очевидно, в самый раз. Большего размера попросту не оказалось.
Она храбро ступила к ротмистру и приложила к его груди неношеный, пахнущий нафталином офицерский френч.
– Наденьте же.
– Зачем?
– Наденьте, наденьте, хотя бы набросьте.
