Для карьеры Каллас эта роль была ключевой во многих отношениях. На флорентийском спектакле присутствовал Рудольф Бинг, директор нью-йоркской "Метрополитен Опера"; он приехал предложить певице контракт, но окончательного решения принято не было. Менегини сказал журналистам: "Моя жена не будет петь в "Метрополитен Опера", пока ее возглавляет Бинг. Это позор для театра". Позже "Медея" в Далласе станет одним из величайших триумфов Каллас: на это ее сподвигло желание отомстить Бингу, с которым она схлестнулась и который все время разжигал ее гнев публичными выпадами в ее адрес. Медея стала ее последней ролью в "Ла Скала" (в 1961 году), и с ней же певица впервые после долгого перерыва выступала в Греции в 1960-м; короче говоря, эту партию она могла петь даже остатками голоса. Только после того, как Мария Каллас выступила в нескольких постановках "Медеи", эту партию решились петь такие певицы, как Рита Горр, Лейла Генчер, Гвинет Джонс, Магда Оливеро, Аня Силья, Леони Ризанек и Сильвия Шаш: говорят, Жюли Анжелик Сио, впервые исполнившая партию Медеи, Умерла, потому что слишком часто ее пела.
Посмотрев премьеру оперы во Флоренции 7 мая 1953 года, Джузеппе Пульезе, впоследствии принявший участие в дискуссии о Каллас на RAI, писал, что певица с честью справилась с задачей, которая ни одной другой певице была бы не по силам. В "Корьере Ломбарде" Теодоре Челли говорит: "Каллас была Медеей. Она была невероятна. Великая певица и трагическая актриса выдающегося дарования, она заставила голос чародейки звучать зловеще и с бесподобной силой на низких нотах. Но сумела она найти и трогающие сердце интонации любящей Медеи, и ласковые Медеи-матери. В общем, она вчиталась в ноты и придала легенде величественность...". Ее успех был столь оглушителен, что дирекция "Ла Скала" даже отменила премьеру "Митридата Эвпатора" Алессандро Скарлатти, запланированную на начало сезона 1953-54 годов. Это произведение было выбрано с оглядкой на другие оперы, в которых должна была участвовать Каллас: намечались "Лючия ди Ламмермур" под руководством фон Караяна (первая Лючия, которую Каллас должна была петь в "Ла Скала"), "Альцеста" К.В.Глюка и "Дон Карлос" Верди. Место оперы Скарлатти в афише заняла музыкальная драма Керубини: это означало, что сотрудникам "Ла Скала" предстоят трудные дни.
Но для начала певице нужно было выполнить свои обязательства в Лондоне. В июне она пела там "Аиду" под руководством сэра Джона Барбиролли с Джульеттой Симионато и Куртом Баумом в качестве партнеров; за этим последовали четыре спектакля "Нормы" с Мирто Пикки в роли Поллиона и той же Симионато в роли Адальджизы (дирижировал Джон Причард), и, наконец, "Трубадур" Верди под руководством Альберто Эреде. В своей монографии о "Ковент-Гарден" Харольд Розенталь называет Аиду Каллас "пламенным и подлинно драматичным образом", зато в "Тайме" читаем, что "избыток эмоций" певицы пагубно сказался на качестве звучания (в этой связи на ум приходит приводившаяся в начале книги фраза Иегуди Менухина о том, что выразительность — враг техники). Ее Норма и Леонора снискали всеобщий восторг, а вот дирижера Альберто Эреде в прессе подвергли остракизму. Сесил Смит писал в журнале "Опера": "Каким-то не совсем понятным мне образом она умудряется сочетать страстную человечность Леоноры с формальным обобщением ее эмоций, заданным либретто и партитурой. Голосу ее, или, вернее, умению им пользоваться, не устаешь удивляться. Наконец-то мы услышали великолепные трели, гаммы и арпеджио, портаменто и длинные фразы с уверенным звучанием и превосходными модуляциями. Бурные овации, последовавшие за арией "D'amor sull'ali rosee" в заключительном акте, были более чем заслуженны". Очередное указание на особое место этой роли среди остальных героинь Верди, которых когда-либо пела Каллас.
Лето не принесло ей желанного отдыха, тем более что певица подвергла себя изнурительной диете. В июле она вернулась в Верону, спела в Арена ди Верона Аиду и Леонору в "Трубадуре" (дирижировали Туллио Серафин и Франческо Молинари-Пра-делли) и посвятила первые три недели августа записи "Сельской чести" Пьетро Масканьи и "Тоски" Пуччини в Милане. Петь Сантуццу на сцене ей довелось лишь в ранней юности в Афинах; впоследствии она избегала этой эффектной, но одномерной роли, как и многих других партий веристского репертуара. Однако запись не создает ощущения, что исполнитель поет с листа, как это часто бывает в наши дни. Актерская фантазия Каллас и здесь развернулась в полную силу, несмотря на отсутствие сцены. Упомянем, что эта запись была единственной, если не считать более поздних парижских, которую продюсировал не Легге: через неделю после окончания работы над "Сельской честью", в начале августа, он отбыл в Милан, где ему предстояло руководить записью "Тоски".
