– Деньги вперёд, – отозвался трактирщик. Он снял с полки кружку, но подносить её к носику крана не спешил.
– Да на, подавись! – хохотнул Горг. По столешнице прокатилась медная монета. Толстяк смахнул её в карман и поставил перед клиентом полную кружку. Тот сглотнул пересохшим горлом и начал пить с таким видом, будто отведал пива в столичной таверне. – Эх, красота! Что ни говори, а у тебя лучшее в Городе пиво! Нектар богов, не иначе! Вот у кого ещё можно было бы отметить такое шикарное дельце, каковое мы с моим братишкой провернули? Только у Сефриса Кроуна! Пригнали на продажу десяток отборных кобылиц из Альшахры. Вся Великая Пустыня на ушах стоит!
Вновь открылась дверь, и в трактир ворвалось конское ржание.
– Дык, вы что, на площадь их, что ли, пригнали, идиоты?
– Да не, – почесал макушку Горг. – На конюшнях оставили, потом с Римардо сторгуемся!
– Тогда какого лешего там какую-то скотину мучают? – Сефрис кивнул на дверь.
– А-а, так не утерпел братишка, всем хотел находку показать! Редкой красоты зверюга. К'яард, кажись. Мы его под городской стеной поймали, будто ждал кого, туда-сюда слонялся. Ну, глянули, что без упряжи и без хозяина, ну и к нему, а конь – на дыбы. Так приложился Линдеру копытом по лбу, что искры из глаз сыпанули, а сам тикать! Да у братишки при себе особая верёвочка была, он петельку-то из неё сладил, да как бросит! Так сразу на шею коню и накинул! Ну, тот на землю упал, а Линдер подскочил и давай его охаживать своим концом верёвки, быстро уму разуму научил! Вот мы его за собой и привели. Слушай, Сефрис, нацеди ещё малость, а? Линдер заплатит, как добычу сбагрим!
– Вот когда сбагрите, тогда и нацежу, – отмахнулся трактирщик, тоскливо поглядывая в сторону двери. С рынка снова донеслось иступленное ржание.
Лично меня уже начало тошнить, и это значило, что пора было убираться из этой вонючей дыры. Для начала на свежий воздух, а там видно будет. Платить мне было не за что, так что я огляделась и молча скользнула к выходу.
– Остерегайся Города, дочь Смерти, – сказал Сефрис Кроун мне в спину. – Его тайны всегда остаются с ним.
Отлично, очередного предсказания мне только и не хватало. Оставив и эту часть своего путешествия позади, я вышла на улицу, а там…
Небо почернело и разверзлось. Подчиняясь внезапному порыву, я подставила лицо под тёплый ливень и закрыла глаза, изредка слизывая с губ сладковатые капли. Малоинтересный шум, столпившихся вокруг людей, почти не касался моего сознания. Мне было хорошо. Просто хорошо. Это была свобода. Но, увы, ничего в этой жизни не может продлиться вечно. Где-то рядом заржал конь. А потом толпа расступилась, обнажая отвратительное зрелище.
Коротышка в кожаных штанах и грязной рубахе, распахнутой на волосатой, но какой-то совершенно цыплячьей груди, наслаждался тем, какие раны оставлял его шипастый кнут на лоснящейся шкуре вороного коня, привязанного к вбитому в землю кольцу. Конь истово ржал и отчаянно рвался на свободу, снова и снова дёргая точёными головой и шеей, которые облепила пропитавшаяся кровью белоснежная грива. Мучитель улюлюкал и добавлял удар за ударом, заставляя кнут посвистывать.
– Поднажми-ка, Линдер!!! – заорали в толпе. – Пускай демон запомнит человеческую руку!!!
Коротышка слегка поклонился и нарочито медленно размахнулся. Шипастая тварь в его руках яростно свистнула, и по чёрной шкуре пробежала багровая судорога. Конь взвизгнул от боли, попытался взвиться на дыбы, но узда выдержала и снова дёрнула его к земле. Он упал на камни, сбивая колени, и снова вскочил, чтобы тут же упасть. Наши взгляды скрестились всего на мгновение, и в пылающих яростью глазах я легко прочла историю собственной жизни. Не так уж и давно меня держали на привязи и подчиняли чужой воле, а теперь и вовсе нацепили ошейник.
Я потёрла горло и ощутила под пальцами вполне реальные шипы. Рука сама отыскала кинжал. Конокрад замахнулся для очередного удара и вдруг застыл. Острое как бритва лезвие рассекло кожу на его горле, пуская тонкую струйку крови. Глаза коротышки расширились от удивления и наполнились ужасом: одно моё движение и из рассечённой трахеи вырвется последний глоток воздуха. Крики вокруг озадаченно стихли.
– Т-ты… кто?! – Линдер нервно облизал губы и затрясся. Меня передёрнуло от отвращения.
– Что такое, милый, ты уже не такой храбрый? – проворковала я в оттопыренное ухо. – Брось кнут или улыбнёшься от уха до уха! – Рукоять вывалилась из его пальцев и со стуком упала на камни. Я отпихнула её носком сапога. – Слушай сюда. Сейчас я тебя отпущу, и ты подойдёшь к этому чудесному созданию, отвяжешь его, а затем извинишься за ту боль, которую причинил! Ты меня понял?!
Коротышка затрясся ещё сильнее.
– Это ж к'яард, эти твари не прощают! А если ты хозяйка его будешь, так я заплачу! Всё отдам, только не убивай!
