«Обыкновенный мужчина больше интересуется той женщиной, что проявляет интерес к нему, нежели той, у которой потрясающие ноги».
«У слабых больше шансов ослабить сильных, нежели у сильных укрепить слабых».
«Я не миф».
«Вот я подпишу контракт с канадским издателем на английский перевод моих воспоминаний. Я получу сто тысяч долларов, и на сколько времени мне этого должно хватить? Быть может, на год. Я уж и так на пределе. Память совсем дырявая. Больше мне и сказать-то нечего».
Марлен иногда говорила со мной о Боге:
«Его не существует. Я поняла это на войне. Все эти ужасы… Нет, Бога нет: это все обман, издевательство, трюк для идиотов».
И наконец, письмо Алену Боске, написанное в январе 1990 года:
«Тысячу раз спасибо за ваше письмо, дорогой Анатоль (настоящее имя Боске). Мой номер 47 23 97 49 (она сменила номер телефона). Вы, конечно, получили мою весточку, где говорится, что „мне вас не хватает“. Мне не хватает и Нормы, но она была так зла со мной, что вспоминать об этом мне до сих пор больно. Одиночество мое безмерно. Пожалуйста, позвоните, когда вам будет удобно. Не только одиночество мучает меня — мне не хватает рассудительности!
Love, love, love (Люблю, люблю, люблю).
Марлен».
Сейчас, когда минуло уже столько лет после ее смерти и время течет быстрее, чем прежде, я не перестаю задавать себе вопрос: а пойму ли я хоть когда-нибудь ту блистательную тайну, которая управляет жизнями, подобными жизни Марлен Дитрих, и что за благословение богов даровало мне счастье жить рядом с ней все те пятнадцать лет, что она умирала? Скорее всего, это была случайность. Да, случайность, и еще я могу благодарить за это мою незанятость, позволившую оказать подруге поддержку, смягчить горечь конца улыбкой, жестом, словами. Я сделала бы столько же и для других своих подруг. Эту звали Марлен Дитрих; она была мечтой целых поколений мужчин, вызывала ревность и восторг у женщин. И разгадку этой великолепной иллюзии, которой мы всегда окружаем экранных богинь, надо искать не в тленном плотском обличье, а в их душе, отраженной на экране, которую — о чудо — память сохраняет уже после того, как появится титр «КОНЕЦ».
«Вамп» — теперь это слово повторяет весь мир — сокращенное английское «вампир», «vampire», а разве вампир не питается кровью живых, нашей кровью? Нельзя сказать, что Марлен жила как вампир, но она играла эту роль, когда разрывала своими прекрасными зубами плоть всех, кто создавал из нее сексуальную, точнее — эротическую, химеру, следуя законам кинематографа, говорившего обо всем, ничего не показывая напрямую. Писатель Жан Ко заметил, что все трое самых великих кинематографиста были европейцами: Чарли Чаплин, Гарбо, Дитрих. Любопытно, кстати, что Марлен ненавидела двух других, так она, по крайней мере, говорила, и я сама слышала это сотни раз. Жан Ко хочет сказать, что мы, европейцы, должны этим гордиться. Но в том же ряду ведь и Гете, и Мольер, и Шекспир, Данте и Сервантес, и множество других… Нет! Не Европой — принадлежностью к роду человеческому, вот чем тут надо гордиться; уникальный талант Чаплина, одухотворенные лица Гарбо и Марлен, вот что способно взволновать нас и пробудить стремление к совершенству. Кажется, из троих только Марлен удостоилась такого внимания журналистов в момент смерти. The Blue Angel, Der Blaue Engel, El Angel Azul, Il Angelo Azzuro, De Blauwe Engel… На других языках уж не буду. Что за невысказанная тайна позволила Дитрих так сохраниться, чтобы одно только имя ее, девяностооднолетней, воскрешало в людской памяти пару незабываемых ног, голос, льющийся над берлинскими развалинами, совершенной формы руки и ту плотоядную улыбку, что ввергала как мужчин, так и… женщин в настоящий ураган страстей, да и всю ее жизнь, в которой не было ничего бесчестного? Наверное, как раз этой тайной и владел Виктор Гюго, когда предложил Французской академии самую свежую мысль: и сорок ее членов с благоговением слушали его: «Итак, господа, начнем: мужчина любит женщину…» Какие аплодисменты сорвала эта вечная новость! Разгадка — в тайне пары, в том, как одно существо покоряется другому. Подобные обычные любовные истории Марлен Дитрих одним своим присутствием умела возвысить до мечты. Она всегда и во всем была настоящей Евой! И вот что пишет Жан Ко: «Штернберг не ошибся в том, что тут же вслед за ним подхватил Голливуд… Очередная аватара вечного мифа, отличавшаяся лишь тем, что в кино она появилась впервые и распространилась с широтой, невиданной со времен Адама и Евы… Голливуд сделал из склонной к полноте немки томную изможденную Юдифь с телом, скрытым под чешуей сирены, которая одним движением накладных ресниц и невзначай брошенным долгим взором сносила головы всем Олофернам, иначе говоря — всем мужчинам…»
Вот еще один из самых таимых секретов Марлен: она, не то что Сесиль Сорель, игравшая девчонок, сама достигнув возраста прабабушки, предпочла исчезнуть, прежде чем умереть, и, чтобы увидеть ее в последний раз, пришлось бы возвести взор к небесам, где Венера — ее подобие — всходила каждую ночь.