Бабочки исчезли. Флоран вытянул перед собой руки ладонями вверх, словно ожидая, что в них что-то упадет, и с потолка пошел снег. Марта тоже подставила руки и поймала несколько снежинок, стараясь разглядеть их тонкие узоры прежде, чем снежинки растают.
– А дождь можно? – спросила она чародея.
Он снова сделал вид, что ничего не слышал.
– Снег – это более сложное заклинание, чем бабочки, – сообщил Квентин.
Флоран кивнул ему.
Налюбовавшись снежинками, Марта вновь принялась за сок. Она не поняла, как это получилось, вероятно, ей захотелось поймать еще одну снежинку, только вишневый сок вдруг выплеснулся из ее стакана и попал почему-то прямо на белую рубашку Флорана, сидящего на другом конце стола. Сок брызнул ему аккурат на левую половину груди и растекся в форме сердца бордового цвета.
Аннабель и Лили ахнули. Проклиная свою неловкость, Марта хотела передать Флорану салфетки, но потом решила, что он у нее их все равно не возьмет. По-прежнему не глядя на Марту, чародей приложил руку к сердцу, а когда отнял ее, пятна уже не было. Аннабель зааплодировала.
– Все это и многое другое мы изучим на наших занятиях после того, как справимся с куполом, – бодро сказал Флоран.
На следующее утро Марта проснулась очень рано; ей показалось в первый миг после пробуждения, будто кто-то тронул ее за плечо, отчего она сразу очнулась и уже не могла уснуть. Она села в постели. Лили мирно спала – прозрачная и нежная. Несколько минут Марта полюбовалась ею, отгоняя мысль, что сестра может быть в сговоре с Мортом, потом встала, оделась и вышла на улицу.
Едва отойдя от дома, Марта ощутила, что все вокруг опять меняется чудесным образом: знакомый сырой воздух, прохлада, свежесть и весенняя капель, вместо поля – лес. Это была середина весны, когда все отовсюду течет, деревья стоят мокрые, по небу летят особенные, рваные облака, но главное – воздух, этот воздух сводил Марту с ума. Она остановилась, чтобы вдохнуть его полной грудью и насладиться им, а потом, опьянев, пошла по лесу. Она забыла обо всем на свете, она могла так идти очень долго. Бесчисленные мысли, что роились вечно в ее голове, наконец оставили ее; не думая ни о чем, Марта шла, шла и шла.
Потом она увидела, что стоит на краю обрыва, внизу течет река. У обрыва на поваленном дереве сидел Апрель, болтая ногами над пропастью. Марта села рядом. Так сидели они бок о бок, время от времени покачивая ногами, глядя на реку, на облака, проплывающие мимо, слушая, как каплет с мокрых деревьев вода.
– Это наша последняя встреча, – сказал Апрель.
– Нет, – покачала головой Марта, отказываясь в это верить. – Не может быть.
Апрель чуть пожал плечами, и Марта поняла – иначе нельзя, ничего нельзя изменить.
– Но почему?
– Что-то выше нас… – значительно произнес Апрель и умолк, глядя перед собой на реку.
– Вот, возьми, – сказал он после молчания, протягивая Марте флейту. – Если тебе станет грустно, поиграй на ней и повеселеешь. – Апрель улыбнулся.
– Я не умею, – Марта взяла в руки флейту.
– Это просто. Флейта знает тысячи прекрасных мелодий, тебе надо только согреть ее своим дыханием.
Марта глубоко вдохнула пьянящий апрельский воздух, поднесла флейту к губам и выдохнула. Музыка, светлая и печальная, полетела над рекой.
Так сидели они, прощаясь. Где-то на краю сознания Марта понимала, что ушла из дома очень давно и нужно успеть во время вернуться, чтобы вместе со всеми приняться за построение защитного купола, но при этом ей казалось, что она еще успевает и можно не торопиться.
Время шло, а солнце все не всходило. Капель с дерева вдруг затекла Марте за шиворот, и Марта встряхнулась. «Пора», – сообразила она.
– Мне надо идти, – произнесла она вслух.
– Прощай, – сказал Апрель.
– Прощай.
Он поднялся с бревна и пошел по воздуху над рекой среди облаков. Марта долго смотрела ему вслед, чувствуя, как опять стираются из памяти его черты.
– Где ты была, Марта? – накинулась на сестру Лили. – Мы тебя заждались.
– Я тебе потом объясню, – прошептала Марта на ухо сестре, ловя отовсюду недовольные взгляды.
– Я вижу, все в сборе, – с облегчением произнес Флоран и принялся развозить своих учеников по углам пентаграммы.
Марта опять осталась последней.
– Я могу сама, – предложила она, когда Флоран вернулся за ней на ковре-самолете.
– Я провожу, мне не сложно, – ответил чародей.
