– Когда-то эта мысль привела бы меня в ужас. – Я издала слабый смешок. – В бытность Решайе я ужасно боялась бесконечности.
– А сейчас нет?
Я молчала, не понимая, что ответить.
– Возможно. Не знаю.
– Когда мы познакомились, – сказал он, – я считал тебя бесстрашной. Ты была… интересной. Отличалась от любого, кого я встречал раньше.
– У меня такое чувство, что я всю свою жизнь боялась.
– У тебя всегда чувства.
Он отвел с моих глаз выбившуюся прядь темно-рыжих волос.
– Самый смелый поступок в мире – чувствовать. Меня это слишком часто пугает.
Несмотря на все те случаи, когда я бросала в лицо Кадуана резкие слова о его трусости, я всего лишь пользовалась ими как оружием. Теперь я проклинала себя за глупость. В Кадуане было больше смелости, чем во всех, кого мне доводилось встречать.
И он ошибся насчет меня.
Он чуть отвернулся и кашлянул, тихо, почти незаметно, как делал всегда. Но когда он повернулся ко мне и ободряюще улыбнулся, на его руке и в уголке рта я заметила темно-лиловый отблеск.
Представляя, как Кадуан стоит на пороге другого мира, я совсем не чувствовала себя смелой.
Шли дни, и корабли Эла-Дара рассекали море, словно птицы, прокладывающие путь в небе. Атмосфера сгущалась, шутки сменились напряженной тишиной. Кадуан говорил все меньше и меньше. Через несколько дней я поняла, что ему все труднее скрывать затрудненное дыхание.
Мы выслали вперед разведчиков-вишраи в облике птиц, чтобы проверить, далеко ли до Ары. Наконец они вернулись – и тревог только добавилось. Впереди они видели треллианские корабли с аранским войском. Нура, как мы и подозревали, тоже плыла через море, готовясь вернуть трон предавшей ее страны.
– Она ведет целую армию, – рассказал разведчик. – Забрала всех солдат из лагеря в Трелле. И у нее есть…
Кадуан поднял руку, не желая больше ничего слышать.
Я знала: что-то не так. Каждый день в море я чувствовала, как что-то странное разрастается в мире глубоко под нашим. Теперь я поняла, что ощущаю присутствие украденного Нурой леяра – магии, создавшей меня.
– Ускоримся, – решительно велел Кадуан. – Если доберемся до Ары раньше или хотя бы одновременно с Нурой, без труда повернем хаос, который там разразится, против самих людей.
Приказ Кадуана не оставлял места для споров. Паруса распустили и усилили заклинания, ускоряющие движение кораблей по воде.
Кадуан вернулся на нос. Теперь мы двигались так быстро, что мои собранные волосы то и дело норовили растрепаться. Меджка даже не потрудился подобрать свои, и ветер играл золотистыми прядями вокруг его лица как хотел.
Что было для Меджки совсем нехарактерно, во время путешествия он почти не разговаривал. Наконец я спросила, что случилось.
– Думаю, мы совершаем ошибку, – ответил он. – Думаю, мы сейчас в плавучих гробах.
Затем он отвернулся, обратив лицо к небу, и замолчал.
В бухту входил целый флот. Вереница кораблей заслонила горизонт, и я не видела ничего, кроме кроваво-красных парусов. Я сразу их узнала. Эти корабли когда-то принадлежали Эсмарису Микову. Его земли не имели выхода к морю, и тем не менее он держал один из величайших флотов в мире. Для Эсмариса полезность или даже необходимость флота не имела значения. Он обладал деньгами и возможностью выставить их напоказ, а другого повода и не требовалось.
А потом, по жестокой иронии судьбы, его флот перешел во власть Нуры.
При виде парусов у меня мелькнула мысль: «Как уместно». Уже из-за порога смерти Эсмарис нанес мне последний удар в спину.
Люди высыпали на улицу, потрясенные и напуганные зрелищем. Поражал не только вид подходящей армады, но и небо: его рассекали красные полосы, подобно трещинам в камне или ранам на живой плоти.
– Так ее и так, – прошептал Макс. – Откуда она взяла столько народа?
Я пока не могла даже заговорить.
Казалось, наступил конец света. Даже воздух стал горячим и холодным, влажным и сухим одновременно. С каждым вдохом легкие наполнял неизвестный яд, который заставлял отпрянуть даже самые глубинные слои подвластной мне магии. Мне уже доводилось испытывать похожее ощущение, – так влияли плоды неудачных экспериментов Нуры или близость леяра. А еще – осколки разбитого сердца у меня в кармане, сейчас более беспокойные, чем когда-либо.
Мы с Максом переглянулись. Он поднял наши переплетенные пальцы и поцеловал тыльную сторону моей кисти:
– Не знаю, что нас ждет дальше, но я очень рад, что мы успели пожениться.
Я криво улыбнулась в ответ:
– Когда я обещала, что буду бороться за наше будущее, так и знала, что сдержать обещание придется очень скоро.
– Как благородно с твоей стороны. – Макс помолчал и уже тише и серьезнее добавил: – Тисаана, я запрещаю тебе умирать у меня на руках. Я буду жалким вдовцом.
– Не умру, если ты не умрешь.
– Договорились. – Уголок его рта дернулся.
– Договорились.
Улыбка исчезла с лица Макса, и на глазах он превратился из моего друга, возлюбленного – мужа – в правителя Ары. Интересно, замечал ли он подобное преображение во мне.
