Нура наклонила голову, отчего мне стало лучше видно ее лицо. Мы стояли так близко, что я мог сосчитать серебряные искорки в ее глазах.
Она выглядела так невозможно юно. Прямо как тот недовольный ребенок, с кем мы прятались ото всех на взрослых праздниках. Мой единственный друг. Лучший друг.
– Нура, дай мне помочь тебе, – взмолился я. – Пожалуйста.
Я позволил себе надеяться.
Но лицо Нуры посуровело, словно всю уязвимость сковало льдом. Гнев вернулся.
– Нет, – ответила она. – Нет, я не могу остановиться. Я не могу позволить себе слабость.
– Нура, прошу тебя…
Боги, а ведь почти получилось… Но благодаря связи с глубинными слоями магии я почувствовал, как Нура потянулась к своей силе.
Я поднял оружие. И все же втайне я был благодарен, когда горло Нуры перерезал Иль Сахай, а не мой клинок.
Я отступил от падающего тела Нуры. На сей раз я не медлил и перехватил кусок янтаря, когда ее хватка ослабла. И согнулся под опьяняющей волной заключенной в нем магии.
Нура до того уже была тяжело ранена. Видимо, она удерживалась на ногах только благодаря магии или просто огромной силе воли. Выпустив леяр и потеряв связь с магией, она тут же рухнула на землю.
Несколько секунд она боролась со смертью, и в ее ладонях беспорядочно метались тени. В последний миг ее взгляд упал на меня, и я не смог отвести глаза.
Тень улыбки тронула ее губы.
– Я так и знала, что это будешь ты. В конце концов.
Я не испытывал радости, наблюдая, как умирает Нура.
Я не испытывал вообще ничего.
Вопреки всему я надеялся, что мертвецы упадут на землю вместе с Нурой, как марионетки, обмякшие после гибели хозяина.
К сожалению, чуда не случилось. Тисаане пришлось утаскивать меня прочь от быстро приближающейся орды чудовищных солдат. Дымка усталости, гнева и печали рассеялась достаточно, чтобы на поверхность всплыл единственный вопрос: «И что теперь?»
Это были первые слова, слетевшие с моих губ, когда нам с Тисааной снова удалось улучить несколько секунд передышки за полуразрушенным домом. Мой взгляд был прикован к янтарю, который я сжимал в руке так крепко, словно от него зависела моя жизнь.
«От меня и правда зависит твоя жизнь, – казалось, напевала магия. – От меня зависит все. Пойдем со мной, и мы сможем создать новый мир. Ты и я».
Раньше, пока Нура крепко держала артефакт в руках, я не мог разглядеть его как следует. Внутри янтаря заключалось нечто белое, словно вырезанное из слоновой кости, и это нечто очень походило на зародыш. На той стадии развития, когда тело едва напоминает то, во что потом превратится, – без лица, без пальцев на руках и ногах, но все равно неприятно человекоподобный. Зрелище было отвратительным… и, однако, завораживающим.
Мощь артефакта вибрировала у меня под кожей. Найденное в Нирае сердце тоже несло ошеломляюще сильные ощущения, но переменчивые и постоянно движущиеся – рядом с нами словно бурлила река.
А янтарь… Он излучал соблазн. Как ладонь, манящая за собой.
«Создай свой мир, какой пожелаешь, – нашептывал он. – Создай жизнь. Ты знаешь, кто еще так может? Только боги».
– И что нам теперь с ним делать? – спросила Тисаана.
Она тяжело дышала и прижимала руку к телу: там явно была рана.
Я оглянулся и увидел сущий ад, бушующий вокруг. Магия покалывала кончики пальцев.
«Мы можем использовать янтарь, – так и норовило соскочить с губ. – Использовать, чтобы выиграть эту войну и все последующие. Использовать, чтобы построить мир нашей мечты».
Я помотал головой и заморгал, стряхивая наваждение.
Вознесенные над нами! Неудивительно, что эта штука довела Нуру до нового уровня безумия.
– Нам ни за что нельзя им пользоваться, – сказал я.
Тисаана согласно кивнула и подняла глаза к ночному небу. Я проследил за ее взглядом и заметил, что полосы неестественного света, дугой пересекающие его, разгорелись ярче, сильнее.
– Ты чувствуешь? – прошептала она.
Она прижала руку к груди, словно пытаясь удержать на месте что-то пошатнувшееся.
Я действительно ощущал какое-то волнение. Колебания, словно в далекой глубинной магии бурлили волны. Ядовитые волны.
Тисаана задумчиво свела брови:
– Что, если Вардир был прав?
Я ненавидел Вардира, но не сомневался в его познаниях. Почти наверняка он был прав.
– И что тогда? У нас есть это. – Я кивнул на янтарь. – И сердце.
Я ткнул пальцем в направлении кармана Тисааны, где она хранила осколки сердца – то немногое, что нам удалось восстановить, хотя теперь артефакт казался таким ненадежным, что сама мысль о его использовании приводила меня в ужас.
– Но есть и третий леяр, и, если Вардир прав, он нам потребуется, чтобы остановить разрушение.
Магия смерти.
Верно. И не стоило забывать жизнерадостное утверждение Вардира, что попытка может нас убить.
Я провел рукой по волосам, разочарованно хмыкнув:
– Это все так…
Глаза Тисааны распахнулись. Она схватила меня за запястье с такой силой, что я покачнулся.
– Как ты до сих пор не заметил? – ахнула она.
