Я посмотрел вниз. Она вытянула мою руку между нами ладонью вверх, где была выжжена метка Илизата – где метка Илизата теперь
Вознесенных во все дыры!.. Рука болела, но и все остальное тело тоже, а последние несколько часов я провел, сжимая в пальцах посох.
– Я был немного занят, но оно… оно…
Тисаана тоже вытянула руку. Золотая метка расползлась на несколько дюймов вверх по предплечью. От центра ладони к среднему пальцу бежали переливы света, направляясь к янтарю, но когда я пригляделся внимательнее, то понял, что эти переливы движутся и в другом направлении – более тонкие золотые нити стремились к мизинцу.
Тисаана медленно повернулась на месте. Когда ее рука указала на море, свет усилился.
Когда ее рука указала на Илизат.
– Какой же я идиот, – выдохнул я.
Внезапно все части головоломки сложились воедино. Слова Илизата эхом разнеслись в голове, но сейчас их смысл стал намного яснее.
«Руки, тянущиеся к силам, которыми нельзя пользоваться, – говорил Илизат, – и размывающие границы, которые нельзя нарушать… Я тоже потерял частички себя».
Я сосредоточился на этих двух словах: «частички себя».
Леяры. Вот о чем он говорил. Он предупреждал именно о том, что творится сейчас. «Гордыня смертных».
Илизат построен на древней магии, которую никто не понимает. Он частично разумен, и такими же кажутся леяры. И если говорить о месте, где могла прятаться сама смерть… вот оно.
Последний леяр в Илизате.
Мы с Тисааной посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, осознание пришло к обоим одновременно.
– Я могу пойти один, – заявил я.
– Плохая идея, – без колебаний ответила Тисаана и крепко взяла меня за руку.
Я знал, что с ней лучше не спорить. Несколько линий на листе бумаги – и мы исчезли.
Ночь все не заканчивалась, и с каждым часом битва становилась все более ожесточенной. Мы сражались как загнанные животные, цепляясь за жизнь, балансируя на грани.
Вначале я чувствовала себя сильной – как и все мы. Луия была способным командиром и вела силы фейри в безупречно организованной атаке. С помощью наших магов удалось разрушить каменные стены и баррикады людей. Вишраи поднялись в небо и устремились в самый центр людской столицы. Моя собственная магия была мощнее, чем когда-либо, – она откликалась мгновенно. Никто не смог подобраться так близко, чтобы коснуться меня.
Я чувствовала зов украденной Нурой силы, с каждой минутой звучавший все громче, – возможно, потому, что эта сила создала меня. Чтобы добраться до аранской королевы, пришлось бы пробиваться сквозь бесчисленные ряды ее мертвых солдат, но я знала, что у меня хватит на это мощи. Однако силы, которые я черпала в убийстве, быстро меня покинули. Я поняла, что чем больше рискуешь потерять, тем страшнее. Я наблюдала, как движения Кадуана слабеют, как яснее проступает гримаса боли на его лице, и страх теснее сжимал мою грудь.
Если брошу его, он погибнет. Не важно, сколько раз он пытался приказать мне продвигаться дальше, я оставалась с ним.
Мы миновали второй ряд баррикад в городе, когда я почувствовала сдвиг – как будто в глубинном слое, откуда я черпала магию, появился разрыв. В голове замелькали разрозненные видения.
Окровавленное, залитое слезами лицо аранской королевы.
Светящийся янтарь и исходящая от него сила.
Замешательство и интерес Максантариуса, когда янтарь оказался у него в руках. Белый камень, поднимающийся в облака, и открытые зияющими пастями двери.
Образы возникали с такой жестокостью и напором, что я едва не рухнула на колени. Единственное, что меня удержало, – это яростная хватка Кадуана на руке.
– Я тоже это почувствовал, – сказал он, тяжело дыша. – Изменение. Ты что-нибудь видела? Ты видела, где это?
Мой разум заволокло дымкой. С трудом шевеля языком, я пробормотала что-то о тюрьме, плите цвета слоновой кости, укрытой туманом. Я знала это место, я бывала там, я…
– Где, Эф? – настаивал Кадуан.
Я погрузилась глубоко в себя и ухватилась за нить, которая связывала меня с ними. Подняла глаза, и мой взгляд сам упал на точку вдалеке – громаду цвета слоновой кости, такую далекую, что отсюда она виделась призрачным разрывом в волнах.
Кадуан проследил за моим взглядом. Что-то в его выражении вызвало у меня сильный, до тошноты, испуг.
– Нет! – Я схватила его за запястье.
Но он просто воспользовался моим движением, чтобы притянуть ближе, развернуть к себе и поцеловать.
Поцелуй получился незаконченным: я сразу отстранилась, ровно настолько, чтобы открыть рот и возразить. Я знала, что он собирается пойти туда, что он собирается…
– Там может быть нечто большее, – тихо сказал он.
В последний раз, когда он говорил так, я потеряла его. Потеряла его.
– Нет… – взмолилась я.
Но Кадуан, несмотря на слабость, обращался к магии так же легко, как дышал. Он прошел между швами пространства и времени настолько плавно, что я даже не заметила, как он растворился.
Когда я потянулась к нему, он просто исчез.
