– Господин Брин, – вежливо поклонился человек в элегантном дублете, – добро пожаловать в «Фуррион»!
Я поздоровалась. Мне улыбнулись и коротко кивнули в ответ. Каас отдал этому человеку свой плащ и остался в тонкой чёрной сорочке и бордовом жилете, гармонирующем с его перчатками. Их он снимать не стал. Этот же человек заботливо подхватил мою накидку с львиным капюшоном, помогая раздеться.
В центре трактира, под каменным столбом, что свисал с потолка, стояла массивная кованая жаровня, обвитая металлическими щупальцами гигантского осьминога. Повар в рубашке с ярко-белым воротничком сноровисто переворачивал аппетитные тушки, наполняя зал соблазнительными ароматами жареной рыбы.
В кирпичных стенах были выдолблены небольшие пещеры, подобные гроту на плато Сомнидракотуля, только вход в них прикрывали занавески традиционного королевского цвета, висящие на резных металлических карнизах с Иверийскими коронами. В маленьких нишах между гротами стояли толстые свечи, восковыми водопадами стекающие по грубым камням. Света давали они мало, поэтому в «Фуррионе» стояла приятная полутьма, как в округлых ярусах библиотеки академии.
В конце зала, там, где кончалась фреска, висели занавеси побольше, обрамляя самую настоящую сцену. Молодая девушка с тиалем Нарцины, едва ли старше меня, сидела на столе и перебирала струны лютни в окружении высоких канделябров. Музыка была тихой, почти незаметной, но спокойной и мелодичной.
Встретивший нас человек отодвинул ткань, закрывающую вход в один из гротов, и с поклоном пригласил войти. Я не знала, нужно ли было кланяться ему в ответ, поэтому просто кивнула и проследовала за Каасом. Мы сели на лавочки, покрытые мягкой тканью, с кучей мелких подушек, лежавших сверху. Эти сидения кольцом охватывали круглый каменный стол, на котором горела одна-единственная свеча безо всякой подставки. Я немного пригнулась, чтобы снова увидеть потолочную фреску из-под закрывающих обзор занавесок.
– Нравится? – хитро спросил Каас, наблюдая за моим блуждающим по росписи взглядом.
– Потрясающе, – честно призналась я. – У нас в академии тоже много фресок, но они почти не сохранились и все в ужасном состоянии.
– Вашим студентам со склонностью Нарцины не платят за реставрацию, – рассудил Каас и достал тонкую металлическую курительную трубку. – А тут можно встретить самых богатых и знаменитых людей Кроуница. Даже Орлеана Рутзского.
– Это кто? – спросила я.
– Консул-наместник Галиофских утёсов, – объяснил Каас, удобнее устраиваясь напротив.
Он провёл пятерней по своим огненным волосам, убирая их от лица. Я неопределённо пожала плечами. Мне было неловко, я не знала, куда девать руки и о чём говорить. Меня всегда больше интересовали безлюдные горные склоны, чем таверны или трактиры. Даже сейчас я была бы не прочь сменить этот грот на тот, к которому привыкла. Хотя из еды и убранства там был только один крохотный родник. Но оттуда Кроуниц смотрелся действительно по-другому: в ясную погоду горизонт над морем был особенно хорош – светлый, чистый, прозрачный.
В наше убежище ворвался тонкий перелив колокольчика, и Каас сам отодвинул занавеску, впуская посетителя. Это был высокий худой мужчина с забавными усиками и в длинном расписном жилете.
– Мой друг! – широко улыбнулся он Каасу. – Как я счастлив, что ты снова почтил меня своим присутствием!
За мужчиной сразу же зашли подавальщики с подносами, и на столе стали появляться приборы, блюдо с сырами и вяленым мясом, ваза с фруктами, корзинка свежих благоухающих булок, длинные глиняные тарелки с жареной рыбой, медные кружки с розоватой жидкостью и пустые хрустальные кубки.
Мой живот призывно заурчал. Мне захотелось сразу всё это съесть, но я стеснялась.
Подавальщики же, вместо того чтобы вернуться к работе, встали у стены стройным рядом белых воротничков.
– Здравствуй, Нэнс, – Каас пожал мужчине руку.
– О, я вижу, ты сегодня с юной леди, – Нэнс обратил свою широкую улыбку ко мне и поцеловал руку, едва коснувшись губами кожи. – Прекрасное, нежное создание, лёгкий свежий бутон ранней весны.
Мне ужасно не понравилось быть бутоном, но я была благодарна хотя бы за то, что он не оставил на моей коже своих слюней. Некоторые подавальщики мельком рассматривали меня, быстро отводя глаза. В своих напряжённо застывших позах они выглядели, как неплохие мишени на арене бестиатриума.
– Позвольте порекомендовать вам столь же молодое и лёгкое вино к сегодняшней трапезе? – снова обратился к Каасу его улыбчивый приятель.
– Неси, – согласился Каас, заметив моё замешательство. – Только быстро.
Нэнс щёлкнул пальцами, и в наше убежище влетела запотевшая бутылка в руках очередного подавальщика. В кубки немедленно полилась соломенного цвета жидкость. В крохотном помещении стало тесно от количества людей.
– Вам подготовить…
– Нет, – резко перебил стязатель. – Благодарю, Нэнс, больше ничего не нужно.
Тот снова щёлкнул пальцами, и всех белых воротничков, словно снежинок, моментально сдуло из нашего грота. В конце Нэнс исчез сам, пожелав нам приятного вечера.
