И они повернулись, и увидели ее, всю в черном, стоящую у большого камина (ну дела, раньше никакого камина не было). Она махала в их сторону кривой черной палочкой, и у нее были ужасные зубы, выдающиеся из-за губ вперед на манер перепачканных какой-то гадостью зубцов вил. И когда все они закричали при ее виде, она превратилась в великана – этакого верзилу со сплюснутым черепом и вытаращенными алыми глазищами, да еще и в остроконечной шапке при этом. Палочка в руке великана превратилась в дубинку размером с ножку стола. Его ухмылка напоминала собачий оскал.
Он зарычал на них, и они побежали. Выбежали за дверь, а лодка была так далеко. И она услышала, как великан снова превратился в ведьму, а ведьма произнесла, совсем близко, над самым ухом, давясь от странного хохота:
– У меня все еще есть волшебная палочка, девочка! У меня есть волшебная палочка!
И тут она проснулась. Все еще напуганная, как всегда.
И, слава Богу, дом – ее дом, – стоял там же, где и всегда.
<p><strong>Глава 3</strong></p>Женщина спит у тлеющих углей костра на волчьей шкуре, брошенной поверх ковра из хвои, и сон ее тревожен.
Она бежит через заросли, едва ли не приплясывая на бегу, грациозная и охваченная охотничьим азартом. Ее глаза широко распахнуты, все чувства до предела обострены, ее добыча – на виду. Все остальные, кроме Быка, бегут за ней. Вторая Добытая отстает всего на шаг, с копьем наготове. Женщина чувствует прилив гордости. У Второй Добытой есть все задатки лидера.
Вдруг раздается крик ребенка, и Женщина снова оказывается в пещере, спариваясь с Первым Добытым. И пусть это не совсем приятно, но его ворчание, толчки позади нее и запах его пота, по крайней мере,знакомы. А вот крик ребенка незнаком. Это не ее ребенок. И не ребенок Второй Добытой. Она знает их голоса.
– Реб... бенах, – выговаривает она.
Она оглядывает пещеру в мерцающем свете, ища того, кто кричит. Взгляд скользит мимо груды топоров, молотков, тесаков и других инструментов и оружия. Мимо костра. Мимо кучи одежды.
И, наконец, вот он. Висит между тремя шкурами, кроличьей, лисьей и человеческой, на дальней правой стене пещеры. Младенец в завязанном узлом прозрачном пакете, чуть ли не плавающий в собственной моче и испражнениях. Ребенок корчится, воет. Но он мертв.
В новой пещере Женщина в одиночестве ворочается во сне и стонет. Ее рука тянется к перевязанной травой ране в боку. Она сжимает кулак и попирает им рану.
Женщина во сне отсоединяется от Первого Добытого, отталкивает его, несмотря на его протесты, несмотря на его стояк. Она идет к ребенку. Удивленно смотрит на него. Как он может быть живым и в то же время мертвым? Она видит его крошечное личико, прижатое к пакету.
Он рычит на нее.
Внезапно в пещере гремит выстрел. Первый Добытый отлетает в сторону. Где-то кричит женщина.
