Мертвая река полностью

Другая женщина окунает голову одного из Близнецов в огонь, и тот визжит, пока его лицо, шкворча, сгорает. Женщина слышит, как мясо шипит в углях, среди стреляющих искр – но звук быстро перекрывают новые выстрелы, новые крики и стоны, звон цепей.

В этой новой пещере она одна. Ее пальцы скребут по ранам, и те открываются вновь.

В ее сне снова тишина. Ее окружают мертвые.

Даже младенец теперь молчит в своем пакете. Она снимает пакет, кладет на одеяло у догорающего костра и вытряхивает из пакета ребенка. Его глаза широко раскрыты, и она закрывает их.

Она укутывает его в одеяло от утренней прохлады, и кладет ему на грудь перо серой чайки, одно-единственное

В ее новой пещере ее рука безвольно лежит вдоль тела. Она спит.

За полтора часа до рассвета Крис Клик принял холодный душ. Потом он побрился, полностью оделся и уселся за кухонный стол готовить винтовку. Он тщательно, но умеренно смазал ее. Если переборщить с маслом, белохвостый олень учует охотника за милю.

Винтовка была просто идеальной – «Ремингтон 700», с затвором, с эргономичным классическим прикладом из орехового дерева и текстурированной рукояткой, с приподнятым затыльником, чтобы глаз и оптический прицел 3Х9 «Леопольд» находились на одной линии; заряжалась патронами «Ремингтон Магнум» с 7-миллиметровыми пулями. Такая пулька могла разнести сурка в клочья с расстояния в триста ярдов. И разносила ведь!

За три тысячи баксов это была выгодная покупка.

Белл стояла у кофеварки и наливала кофе. Затем принесла им еще по одной чашке. Ему – черный. Себе – со сливками и сахаром. Она села и вздохнула.

– Ты слышал, как кашляла Пег прошлой ночью? – спросила она.

– Ага.

– Гавкала как собака, Крис.

– Я знаю. Кстати, о собаках. Ты их кормишь?

– Сегодня очередь Брайана. Собаки могут подождать.

Он отложил ершик и отхлебнул кофе – ямайская смесь из магазина «Кофе от Кристи», по тридцать долларов за фунт. Закурил «Винстон» и откинулся на спинку стула.

– С Пег все будет хорошо, – сказал он. – Не волнуйся.

Она посмотрела на него тем особым взглядом, унаследованным от матери. Есть такая поговорка: хочешь узнать, на ком ты женишься? Взгляни на ее мать. С годами он убедился, что это скорее правда, чем нет. У ее матери было как раз такое выражение лица, наполовину озабоченное, наполовину сосредоточенное, будто перед ней стояла какая-то математическая задача, и она не была уверена в правильности идущего на ум решения.

Они молча потягивали кофе.

Он докурил сигарету, допил кофе и сложил чистящие средства в подсумок фирмы «Отис», содержащий набор для чистки оружия – тросики, ершики, хлопковые патчи, все на свои места. Застегнутый на молнию, подсумок был размером с его ладонь. Значит, у него были большие руки. Он засунул винтовку в нейлоновый камуфляжный плавучий чехол и тоже застегнул его.

– Я ухожу, – сказал он. Он встал из-за стола, повесил винтовку на плечо и пристегнул подсумок к поясу. – Пожелай мне удачи, милая.

– Удачи, – сказала она. – Термос возьмешь?

– Не-а. Я уже полон под завязку.

И он вышел за дверь. Тихо закрыл ее за собой, чтобы не разбудить собак в сарае перед домом, и пошел по двору к кадиллаку, припаркованному рядом с маленькой синей «Tойотой» Белл. От сырого ночного воздуха веяло прохладой, но день обещал быть теплым. Небо было ясным и звездным. Он уловил запах горелой бумаги и древесного дыма от бочки для сжигания мусора. Он не хотел, чтобы дым пропитал одежду, поэтому быстро скользнул в «Эскалад» и захлопнул дверь.

Пусть теперь собаки сходят с ума. Почти рассвет, а его уже нет.

Четыре часа спустя он сидел на камне на склоне холма с видом на заросли дикой черники. Здесь он прошлой осенью подстрелил белохвостого самца с шестью отростками на рогах. Он сидел с наветренной стороны, окруженный кустарником и соснами. Сначала долгий подъем, потом долгое ожидание. И пока – ничего. Он умял полпачки печенья. Съел две полоски вяленой говядины и пакетик соленого арахиса. Не стал пить «Катти Сарк» из фляжки, а ограничился бутилированной водой. Возможно, пришло время двигаться дальше.

Он в последний раз посмотрел в прицел – и увидел пару больших черноспинных чаек, направлявшихся к береговой линии примерно в миле от него.

Здесь он просто наблюдал за птицами.