Мертвая река полностью

Мальчик работал быстро и усердно, ибо просверлить три четверти дюйма закаленного непогодой дерева было намного труднее, чем он мог предположить. Он ужасно нервничал, что кто-то выглянет в окно и увидит, чем он занят. Тогда у него будут большие неприятности. Прошло немало времени, как ему казалось, прежде чем он проделал дыру в левом нижнем углу двери, примерно в шестидесяти сантиметрах от пола. Стряхнув стружку, он пригнулся и заглянул в получившееся отверстие. Сперва он увидел только ее ноги, смутно различимые в темноте подвала. Затем он изменил положение – и различил ее бедра, живот, испачканный грязью, ее грудь. Он моргнул, снова поднял глаза, увидел ее лицо и перекатился на спину, словно пораженный внезапной молнией.

Она смотрела прямо на него.

Он почувствовал, как краснеет лицо, как стучит в висках.

«Спокойно, – подумал он. – Не волнуйся, малыш».

Он достал комок жевательной резинки и покатал его в грязи, пока он полностью ею не покрылся, заткнул дырку и разгладил резинку рукой. Отверстие теперь было такого же коричневого цвета, как и вся дверь. Брайан встал, отряхнул задницу, схватил совок и дрель и помчал обратно в сарай, положил дрель на полку и пошел к дому беззаботной и небрежной походкой.

Мать осторожно сливала кипящую воду из кастрюль в ведра, отец читал газету.

– Где ты так долго был? – спросил он.

– Немного поиграл с собаками.

Отец отложил газету.

– Неужели?

– Да. Я иногда так делаю.

Отец пожал плечами, затем встал.

– Готово, Белл?

– Готово.

– Тогда все в порядке. Брайан, возьми ведро. Осторожно, не пролей.

– Да, сэр.

Вот и все. У него получилось.

В затхлую комнату проникают свет и ветер. Она благодарна ветерку, запаху земли и живых существ. Мгновение она снова ничего не видит, кроме пылинок, клубящихся перед ней. Затем возникает фигура наверху, похожая на черный призрак, превращающийся мало-помалу в мужчину, ее похитителя, спускающегося по лестнице.

Она готовится к тому, что может произойти. А произойти может все, что угодно.

– Как наши дела сегодня? – спрашивает он и кладет полотенца, тряпки и мыло рядом с лебедкой. – Извини, но я больше не собираюсь рисковать.

Он крутит лебедку. Один оборот, два. Он знает, что сейчас ей неудобно, видит, как натянуты сухожилия на ее руках и бедрах. Но это необходимо. Женщина не жалуется и даже не ворчит. Он снова восхищается ею. Выносливая сучка.

Он делает еще один оборот.

Она вдруг чувствует, как болт, удерживающий хомут на ее правом запястье, слегка поддается. Мужчина повредил собственную работу. Не в требуемой степени, пока – нет. Чуть-чуть повредил. Из ее запястий сочится кровь, но когда мальчик и женщина сходят по лестнице, чтобы присоединиться к нему и он на мгновение поворачивается к ней спиной, она начинает двигать запястьем в меру своих возможностей.

Белл и Брайан поставили ведра с горячей водой на пол погреба.

– Совок, Брайан.

– Точно. Забыл.

Парень поднимается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он знает, что сын получит удовольствие. Пусть радуется. Сынуля – уже практически мужчина.

Он берет кусок мыла, заворачивает его в тряпку и опускает в воду. Ох, ну и горяченная! Вода практически обжигает ему пальцы. Пока Брайан несется с совком вниз по лестнице, он намыливает тряпку. Думает, что это сработает как надо.

– Собираешься вымыть ее, пап? Никогда не видел такую вонючую женщину! Боже! – Сын ухмыляется.

– Да, мы вместе с матерью вымоем ее. Но сначала тебе нужно убрать за ней.

– Мне?

– Да, Брайан, тебе.

Ухмылка исчезла. Крис не винит мальчика. Это не то, что хотелось бы делать Брайану. Она нагадила мимо миски, но большая часть мочи туда попала.

– Возьми совок и тряпку. Нам придется убирать за ней, пока мы ее не приучим...

– К горшку?

Ухмылка снова вернулась. Сын определенно не унывает.

– Совершенно верно.

Брайан приступает к делу. И от него не ускользнуло, что мальчик сосредоточен на этих длинных крепких ногах не меньше, чем на работе. Брайан указывает на то, что осталось от еды и миски.

– И это тоже?

– Да. Пусть немного подумает о еде.

Закончив, Брайан просто стоит с совком в руке.

– Хорошо, теперь убирайся.

– Но я могу помочь...