– Спа-си-иб, – говорит она.
Крис поворачивается к ней и улыбается.
– Видишь? Она учится, – говорит он.
Как и Белл узнает все больше о своем муже каждую минуту каждого дня.
И вот теперь она выбрала время и зашла в его кабинет, чтобы просмотреть отчетность. Вырисовывалась неприглядная картина. Они задолжали почти за все. За второй ипотечный кредит. За кадиллак, за офис. Проценты по их кредитным картам просто возмутительны. А он покупает недвижимость у Блуджекета. В связи с чем? Пег вскоре отправится в колледж. За ней – Брайан. Им обоим понадобятся машины. Он хорошо зарабатывает своей практикой, и его инвестиции приносят хорошие дивиденды, но ей интересно, как он собирается все это совмещать.
Как он спокойно спит по ночам.
И еще она поражается его одержимости этим существом.
Этой женщиной.
Женевьева сидела в дальнем конце бара «У Вэнса и Эдди», потягивая вторую за вечер порцию виски и слушала, как Джерри Ли Льюис бодро напевает: «Я ищу лишь подругу, мне любовниц не надо» под грохот старого пианино и диксиленда. В это же время Джада Де Лаурентис по телевизору готовила какое-то блюдо из спагетти со сливочным соусом из сладкого картофеля и жареными креветками – очень аппетитное с виду.
Сегодня вечером в баре довольно тихо: небольшая клика местных предпринимателей, а из постоянных клиентов только она и Джинджер. Женевьева не особо ладила с Джинджер – сухощавой блондинкой с пепельным оттенком волос, находившей интерес лишь в двух вещах: оголтелом шопинге и в ухлестывании за местными бонзами, чем она, собственно, сейчас и занималась. Зато с Эндрю, барменом, у нее сложились прекрасные отношения, и она обрадовалась, когда он подошел к их столику.
– Ты что, решила напиться до бесчувствия, Женевьева? У нас сегодня очень хорошие мидии.
– Я возьму картошку фри с майонезом, спасибо.
– Один раз съездила в Европу и уже ешь, как лягушатница.
– Подкалываешь?
Он принял заказ.
– Твои маленькие подопечные снова доставляют тебе сильные душевные страдания? Ты хмуришься, моя дорогая. В баре это дурной тон.
Она об этом не знала.
– Мои подопечные не так уж и плохи.
– Пацаны все еще пялятся на твою симпатичную попку?
– Я пробовала одеться как монахиня. Но, похоже, это бесполезно.
– Многие находят монахинь сексапильными.
– Ну, не знаю... Что именно их так интересует?
– Я им полностью и безоговорочно сочувствую. Гарантирую, что не смог бы отличить треугольник от квадрата, если бы был подростком, а ты склонилась над конспектом урока.
– Отлично, Эндрю. Думаешь, если я буду говорить им, в какую сторону отвернуть свои похотливые глазенки, это немного смягчит ситуацию?
– Дорогая, от этого будет только хуже. Что это за бумажка?
Она даже не осознавала, что перебирает пальцами записку, лежащую перед ней.
– Это номер телефона родителей одной из моих учениц. Я почти уверена, что девушка беременна.
– Ух ты! И ты хочешь рассказать об этом родителям?
– А разве я не должна?
– Все это очень сложно, Женевьева. Ты можешь сделать ей только хуже.
– Ты так думаешь?
– Я бы сказал, что если они еще не знают об этом, и кто-то посторонний им об этом скажет, то существует очень большая вероятность, что ей здорово достанется.
– Но очень скоро это станет совершенно очевидным.
Он пожал плечами.
– Эй, это тебе решать. Мой отец всегда говорил, что не нужно пытаться переубедить женщину, если она на что-то решилась. Думаю, в этом вопросе я согласен со стариком.
Впереди Джинджер подняла пустой бокал, и он отошел.
Женевьева потягивала виски и размышляла. Она снова забыла мобильный телефон в школьном столе. Может, это был знак свыше. А может, и нет...
Она знала, что Эндрю прав, считая, что она может ошибаться. Все это равносильно вмешательству в личную жизнь. Но она жалела тогда – и жалеет до сих пор, – что никто не вмешался в жизнь Дороти, одаренной пианистки и ее первой возлюбленной – их короткий школьный роман был экспериментом для них обеих.
Дороти поступила в колледж с двойной специализацией – музыка и психология. Она забеременела от учителя – тот потом испугался, что кто-нибудь прознает про его отношения со студентками, и бросил ее. Увы, Дороти не смогла этого вынести. Ее нашли лежащей на спине на полу ванной комнаты общежития, голой и сжавшейся в комок.
Вены на ее запястьях были аккуратно перерезаны.
Женевьева услышала «дзынь» позади себя и поняла, что это готова ее картошка фри, но к тому времени она уже направлялась к телефону-автомату у туалетов в задней части бара с запиской в руке.
– Вот черт, – сказал отец. – Никогда не дадут нормально пообедать. Пег, посмотри, кто звонит.
Пег встала со стула, прошла по коридору к телефону и подождала, пока включится автоответчик. «
Пег повесила трубку, удалила сообщение и стерла номер из АОН.