Мертвая река полностью

Женщина немного изменяет положение тела, опираясь на деревянную полку позади себя. Когда мужчина имел ее, прижимая спиной к полке, она почувствовала, как та слегка подалась, даже это услышала. Мужчина, по традиции, остался глух – ебля слишком его заняла. Женщина перемещает все свое тело вверх, а затем вниз, как бы зажав полочную доску между позвонками, и чувствует, что клятая доска поддается еще немного.

Ей больно, но она не остановится ни перед чем.

Где-то в полчетвертого утра Женевьева Ратон, сменив положение тела, проснулась. Ей снилось, что она сжигает опавшие листья в камине отцовской фермы, фермы давным-давно проданной ради приобретения жилья в Сарасоте. Лишь потом до нее дошло, что дымоход неисправен, тяга отсутствует, и пылающие листья, устлав собой деревянный настил пола, сейчас спалят все к чертовой матери. А потом Женевьева проснулась – оттого, что ее левое предплечье уткнулось точнехонько в лицо Лоре Хиндл.

Лора хмыкнула и распахнула свои красивые зеленые глазоньки.

– Извини, – сказала Женевьева.

Лора зевнула и улыбнулась.

– Что это с тобой сегодня, малышка? Обычно ты во сне не мечешься.

– Да, на меня непохоже.

– Это уже третий твой бессознательный выпад в мою сторону.

– М-м-м, вот как?

– Ага. В первый раз ты ударила меня коленом в живот. Во второй – бедром в бедро. Иди сюда. – Она раскрыла объятия, и Женевьева уютно устроилась в них. Ей вмиг сделалось спокойно. Близость плоти утешала – всегда так было. Плоть была теплой и безопасной. К этому времени они знали тела друг друга почти так же хорошо, как и свои.

– Это из-за той беременной девчонки? Той, что напоминает тебе Дороти?

– Не знаю. Мне снилось, что я в доме отца. Поэтому вполне возможно. Она постоянно приходила туда. Родители думали, что мы всего лишь подруги.

– А вы были подругами?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Днем Лора работала соцработником, а по ночам подрабатывала барменом в заведении «У Вэнса и Эдди». Она знала, как вызвать ее на откровенность. Иногда все, что для этого требовалось, – тишина в правильно выбранный момент. Как сейчас.

– Опавшие листья, – сказала Женевьева.

– А?

– Я сжигала опавшие листья.

Лора немного отстранилась и посмотрела на нее. Затем нежно поцеловала ее в лоб.

– Может, ты все еще ее...

– В смысле?..

– В смысле, ты же любила ее, правда?

– Недостаточно. Недостаточно, чтобы заставить ее остаться на этом свете. Со мной.

– Да ладно тебе. Ты же знаешь, что не в этом дело. Нельзя заставить кого-то остаться. Человек может остаться только тогда, когда сам этого хочет. Или нуждается в этом.

Конечно же, она знала, что это правда. В то время, в пору ее молодости, это была еще и горькая правда. Когда ты юн, боль может долго не проходить. И оставить след навечно.

Она посмотрела в глаза своей возлюбленной.

– А тебе это нужно? Остаться, я имею в виду?

Лора снова поцеловала ее.

– Я не знаю, что бы я делала без тебя, – сказала она. – Правда, не знаю.

Пег проснулась потной и встревоженной. Она не знала, что встревожило ее. Она почти никогда не помнила своих снов, особенно плохих. Но она была уверена, что ей приснился очень плохой сон.

Ее мать стояла в дверях. Дарлин уже поднялась, и кто-то включил воду в ванной.

– Пег, вставай, пора в школу.

– Я не очень хорошо себя чувствую, мама. Правда. Можно мне сегодня остаться дома?

Ее мать выглядела рассерженной. Она сама не знала, почему злится с самого утра.

– С тобой все в порядке, – сказала она. – Вставай.

– Сегодня занятия всего полдня. У учителей совещание, помнишь? Ну, пожалуйста? Если я встану, меня стошнит.

Это было правдой. Ее тошнило.

Если она встанет, придется завтракать. От одной мысли о еде у нее сводило живот. Мать помахала рукой у нее перед лицом, словно отмахивалась от надоедливой мухи.

– Мне некогда этим заниматься. Оставайся, если так хочешь! – бросила она и ушла.

«Что, черт возьми, все это значит?» – задумалась Пег – не собираясь спрашивать. Хотя она готова была поспорить, что дело как-то связано с отцом.

Или с тем странным, почти очаровательным существом в погребе.

Она натянула одеяло и закрыла глаза, и когда утренние звуки в доме Кликов стихли, опять уснула.

Брайан стоял на остановке школьного автобуса, когда мимо проехал «Эскалад». Отец помахал ему как обычно, и Брайан ответил тем же, но гораздо более сердечно, чем всегда.

Парта Пег пустовала. Поскольку дети писали контрольную, это было все, на чем она могла сосредоточиться. На пустой парте. До сегодняшнего дня Пег не пропускала уроков, хотя и не очень хорошо училась. Женевьева подумала: «И что теперь?»