Мертвая река полностью

Это мальчик, следивший за ней через дырку в двери погреба. Мальчик, паливший в нее из пистолета. Он спускается по лестнице и идет к ней, как будто для него это пустяк, но тело его подводит. Внутри-то он весь трясется от страха. И когда он протягивает к ней руки, чтобы сделать то же, что и его отец, снять с нее одежду, руки дрожат. Этот юнец – трус. Пришло время показать ему это.

Она долго и резко шипит сквозь оскаленные зубы. Она – кошка, змея.

Она испепеляет его взглядом.       

Брайан отшатывается назад. А потом думает: «Да пошла ты на хуй, ничего ты мне не сделаешь». Его пальцы возвращаются к пуговицам ее платья. Когда он расстегивает самую последнюю, у него уже стоит. Но он хочет еще немного поиграть с ней.

Он достает из кармана печенье. В другом кармане лежит настоящая игрушка. Но пока что он разламывает печенье пополам, половину съедает, а вторую протягивает ей.

К ее дерзкому рту и дерзким зубам.

Он знает, что она быстрая, но считает, что он быстрее.

Она отворачивается, отказываясь от печенья. Сука!

– Почему ты воротишь рожу? – спрашивает он. – Не любишь выпечку?

Он медленно съедает и вторую половинку, оглядывая ее с ног до головы.

Под платьем у нее ничего нет, и нужно всего лишь приподнять подол.

Его стояк теперь просто огромен.

Брайан копается в другом кармане, достает отцовские остроконечные плоскогубцы и показывает их ей. Пару раз открывает и закрывает их, просто чтобы показать ей, на что они способны. Ему интересно, понимает ли она, что это за фиговина такая. Ему интересно, легко ли ими ставить синяки.

Он тычет плоскогубцами ей в ребра.

Тычет второй раз, теперь – сильнее. Плоскогубцы не настолько острые, чтобы пустить кровь, но ей наверняка больновато. Он тычет ими в живот. В каждую грудь. Слышит резкий вдох. При каждом тычке она откидывается на полку позади себя, но ее соски уже затвердели. Он задается вопросом, нравится ли ей это.

Он в этом уверен.

Разве не это происходит с женщинами, когда они наслаждаются сексом? Их соски при этом ведь становятся твердыми?

Он перекидывает платье через плечо, как это делал его отец, и замирает на мгновение, чтобы ее рассмотреть. Внезапно возникает очень странное, очень приятное ощущение. И не только в члене. Брайан чувствует во всем теле покалывание, силу. Если это и есть ощущение власти, то оно ему очень нравится.

Он проводит руками по ее животу. Касается грудей и крепко сжимает их. Ее кожа не такая мягкая, как он себе представлял, но соски огромные и выпуклые, прямо как набухшие на дереве почки. Женщина извивается, стараясь избежать его прикосновений, как будто ее касается что-то грязное, и ему это совсем не нравится. В нем нет ничего грязного, и все это вполне естественно. Он – парень, она – женщина, и в этом вся соль, верно? Пришла пора делать трахен-трахен. Брайан снова хватает ее за сиськи и сжимает их так сильно, что ему кажется, они вот-вот лопнут.

Она рычит на него, нюхает воздух и выплевывает какие-то слова на том дурацком языке, абсолютно ему непонятном.

Свешмэс! Инин!

– Свежее мясо! Свинина!

Она говорит это с презрением и, прижимаясь спиной к деревянной доске позади себя, чувствует, как та сдвигается и подается с каждым разом все больше и больше. Мальчик теперь уверен в себе. Мальчик думает, что у него есть власть над ней. Если она сможет сломать доску, он больше не будет чувствовать себя так уверенно, совсем нет.

Она вытерпит страдания от его рук. Боль от рук – это ноль, ничто.

Она повторяет свои слова, и Брайану это совсем не нравится. Он понимает интонацию, если не смысл сказанного. Как будто она тут главная. Как будто она что-то, а он – нолик без палочки. «Пора показать ей, кто есть кто, – думает он. – Пора отделать ее по полной».