– Зачем? – улыбнулся Лучано. – Скучного и страшного в жизни и без меня хватает. Но если все хорошо, зачем быть серьезным? А если все плохо, шутка тем более не помешает, пусть хотя бы чуть веселее станет.
– Я над этим поразмыслю, – задумчиво пообещал Вальдерон и, развернувшись, пошел к конюшне.
Так-то лучше… Ну и где у них здесь колодец, м? Пройдя единственную улицу деревни до конца, Лучано не нашел ничего похожего и, вернувшись, постучал в дверь единственного обитаемого дома.
– Колодец? – проскрипела старуха, уяснив, что ему нужно. – Он вам не пригодится, ваша милость. Я за водой к ручью хожу, это во-о-он там!
Она махнула рукой в сторону небольшой рощицы, которая в сумерках выглядела на редкость зловеще.
– А с колодцем-то что? – уточнил Лучано.
Старуха пожевала морщинистыми губами, потом нехотя отозвалась:
– Жена старосты в нем плавает. Уж не знаю, то ли с перепугу туда прыгнула, то ли думала отсидеться, да забыла, что весной вода высокая. Не вытащить ее никак. А и вытащить – вода не скоро очистится.
Лучано сглотнул и признал про себя, что почти неделю замачивать в колодце труп – это не самая хорошая идея для супа. Да и мыться такой водой не захочется.
– Многоуважаемый синьор Пушок, – церемонно обратился он к удивительно вовремя подбежавшему волкодаву. – Не соблаговолите ли прогуляться со мной до ручья? В вашей почтенной компании мне будет как-то поспокойнее.
Пес глянул на него снисходительно, но, стоило Лучано двинуться в сторону рощицы, побежал рядом и немного впереди.
Вдвоем они быстро нашли упомянутый ручей, Лучано набрал воды и решил, что вот сейчас отыщет в доме старосты ведро и сходит сюда еще пару раз. Демонов поблизости нет, раз Пушок совершенно спокоен, призраков – тоже, а если немедленно не отмыть въевшуюся в кожу и волосы вонь, он сам начнет кусаться не хуже любой Барготовой твари. Надо же было этой несчастной дуре так неудачно утопиться! Еще вопрос, что хуже: чтобы тебя быстренько загрызли демоны или долго захлебываться в ледяной колодезной воде, видя круг света над головой.
Лучано вспомнил реку, где едва не утонул, передернулся и подумал, что лично он предпочел бы демонов.
Уже в полной темноте он натаскал воды в большую бадью, что обнаружилась на скотном дворе, и задумался, как сельчане греют воду для мытья. Ни одного котла поблизости не видно! И в чем моются? Неужели даже в доме старосты нет хотя бы бадьи?
Откуда-то вывернул Вальдерон, отчаянно пахнущий теперь не только гарью, но и лошадьми, из чего Лучано сделал вывод, что кобылы сыты, вычищены и им разве что колыбельную на ночь не спели. А может, и спели, кто знает.
– Придется мыться холодной, – сказал он вслух, надеясь, что благородный синьор подскажет что-нибудь дельное.
Но тот беззаботно поболтал в воде рукой и удивился:
– Разве холодная? Отличная водичка для весны!
«Это он всерьез, – понял Лучано, глядя, как бастардо деловито тянет с могучих плеч рубашку. – Не издевается и даже не мстит за все мои шутки. Они тут просто все такие… устойчивые к холоду!»
– Ой, водичка! – раздался звонкий голос синьорины Айлин.
Ожившая магесса тоже попробовала воду рукой и просияла:
– Ух, какая прохладная, прелесть! Чур, я после тебя, Ал! Синьор Лучано, вы ведь не против? А у вас там суп кипит… И пахнет!
«Действительно, – вздохнул Лучано. – Что им какие-то демоны? Эту страну не уничтожить и не покорить! Банков у них нет, видите ли! Зато принц и грандсиньорина могут вымыться в воде, от которой у меня, бедняги, даже волосы замерзнут! Не говоря уже об остальном… Да если только Баргот сюда явится, сам сбежит в ужасе!»
Много позже, уже согревшись горячим супом, а потом и шамьетом, он влез на сеновал, надеясь, что после такого купания не заболеет снова. Глаза неумолимо слипались, и, даже если в колючем сухом сене водились крысы, Лучано был согласен разделить с ними сеновал. Жесткая труха кололась, лезла за шиворот, но Лучано свернулся на расстеленном плаще, подложил под голову свернутую куртку. Вокруг было темно, только слышалось, как ворочается Вальдерон. Что-то с ним творилось не то, и Лучано приказал себе завтра же попытаться вызвать бастардо на разговор. Магесса спала тихо: ни движения, ни дыхания. Замучилась, бедная.
Лучано закрыл глаза и оказался где-то в теплом и потому на редкость приятном месте. Наверное, это охотничья сторожка, где он болел. В окно, слегка подернутое инеем, было видно, как в сугробах кувыркаются безумные дорвенантцы со своим не менее безумным псом. Синьорина Айлин и Пушок завалили Вальдерона, который от смеха не мог им сопротивляться, и с двух сторон его закапывали. Из-под девичьих ладоней и собачьих лап летел снег…
