Когда они покинули подземелье, Сергей закрыл на замок дверь, и вся шайка-лейка двинулась навстречу солнцу. Четверо – Серёжа, Гвоздь, Алёна Дмитриевна и Нинель Григорьевна уселись в «девятке», поехав в авангарде. Оставшиеся же пятеро уместились в «пятёрке» как шпроты в банке и помчались, соответственно, в арьергарде. Игнорируя существование правил дорожного движения, кавалькада вмиг примчалась к городскому рынку. Несмотря на десятый час утра там царило оживление – кто-то продавал плакаты со Сталлоне и Шварценеггером, кто-то пытался сбыть польскую косметику под видом французской, кто-то торговал книгами. Снующая толпа бесцельно ходила, присматривалась и приценивалось, некоторые даже торговались. Но у цели визита друзей Алёны Дмитриевны ситуация обстояла диаметрально противоположная – турецкое шмотьё расходилось со сверхзвуковой скоростью. К очереди у прилавка уже приближались семеро короткостриженых крепких мужчин в чёрных кожаных куртках и спортивных штанах и две особы женского пола. Увидев их, торговец замахал рукой куда-то вправо, будто звал кого-то. Меж тем свита Алёны Дмитриевны быстро приближалась. Навстречу ей вышли семеро лысых мужчин крепкого телосложения, одетых в такие же чёрные куртки из свиной кожи и вооружённые железными ломами.
– Ребята, вот эти беспредельщики, – с вызовом в голосе обратился к «ребятам» фарцовщик. Новая крыша подошла поближе, из шеренги выступил единственный человек, одетый в малиновый пиджак и обвешанный цепями, словно якорь.
– Слышь, беспредельщики, это наш человек и доить его будем мы. Так что идите отсюда по-хорошему, – произнёс тот свою короткую речь.
– Слышь, петушок, иди кукарекай в другом месте. Это мой район, и челноки барыжить здесь будут, когда я разрешу. Я понятно объясняю? – отрекомендовалась Алёна Дмитриевна.
– Значит, по-плохому…
– Да, мудило, по-плохому…
Алёна Дмитриевна ловко натянула кастет в кармане и бросилась на противника. Тот встал в боксёрскую стойку, и кастет пришёлся ему лишь по тренированным предплечьям. Остальные тоже решили не оставаться в стороне – началось кровавое побоище. Члены одной группировки били членов другой ломами куда придётся, те симметрично отвечали апперкотами по челюсти и в пах. Толпа окружила побоище, стали доноситься крики болельщиков, женские ахи-охи вместе с детским плачем. Одна Нинель Григорьевна растерянно встала перед толпой. В колонии ей довелось повидать всякое и даже несколько раз поучаствовать в драках, – один раз за тёплые вещи из посылки родного дедушки, в результате чего маленькой девочке достался шрам на лице от таких же девочек. Всё же придя в себя и видя, что наступление Алёны Дмитриевны захлёбывается и стремится к краху, она достала пистолет, взвела курок и выстрелила в воздух. Толпа в ужасе рассосалась, участники побоища на миг отвлеклись от нанесения побоев.
– Ну чё, выкусил, пидор колымский? – предвкушала плоды близкой победы Алёна Дмитриевна. За время битвы её лицо покрылось синяками и кровавыми ссадинами, изо рта сочилась кровь.
Не теряя ни секунды из уносящей ноги толпы вырвались милиционеры, которые засвистели в свисток, попутно доставая табельное. Нинель Григорьевна как-то машинально подняла пистолет чуть выше головы одного из них и сделала два выстрела. В результате бегущий будто поскользнулся и упал, на земле образовалась лужа крови.
– Серёга, Серёга, ах вы, суки, Серёга! – почти заплакал второй и начал было стрелять в стоявшую с каменным лицом Нинель Григорьевну, если бы не Алёна Дмитриевна, толкнувшая подругу прочь от выстрелов. Без неё всё бы закончилось весьма плачевно для них обеих. Через несколько секунд раздался встречный выстрел в милиционера, из-за чего тот упал с криками на землю, держась отчаянно за плечо. Через минуту крика он потерял сознание из-за болевого шока.
– Что ж ты творишь, мать, обратно на нары захотела? – нервно закричала Алёна Дмитриевна, тряся новичка в деле отстрела людей в погонах. Она мертво бледная тупо смотрела куда-то сквозь неё и экзальтированно повторяла: «
– Эй, ты, блевотина, вы сюда пешком пришли? – нервничала всё больше и больше Алёна Дмитриевна, обращаясь к конкуренту.
– Да иди ты, курва! – крикнул лежавший на земле противник. За такую дерзость ему перепало два крепких удара ногой в лицо.
– Я тебя, говно, спрашиваю, где колёса?! – неистовствовала конкурентка, бия конкурента черепом об асфальт. Тот торжествующе молчал.
Коллеги по опасному бизнесу человека в малиновом пиджаке лежали избитыми на асфальте. Делать было нечего, Алёна Дмитриевна взяла пистолет и засунула воронённую сталь в карман, после чего взяла себя в руки и принялась распоряжаться:
