За осознанием ещё одного разочарования Надеждинский без энтузиазма прошёл в комнату, которую все домочадцы называли «спальней». Здесь ему приходилось спать, делать уроки, иногда есть и вдобавок делить её с матерью. Дабы хоть чем-то занять желудок, всяческий подножный корм интегрировался в бутерброды и сладкий чай, съеденные и выпитые в «спальне». После трапезы скандальное лицо обессилено упало на диван и принялось разглядывать пятна Германа Роршаха на потолке. «А не включить бы мне чего-нибудь для души?» – мелькнуло у него промеж ушей, и немедленно длинные пальцы потянулись включить на телефоне репертуар ВИА «Pink Floyd». Настроение несколько улучшилось, глаза сами собой закрылись, как вдруг раздался телефонный звонок. «Алло, идёшь сегодня в клуб?» – вопрошал голос в трубке. «В якобинский?» – не понял спросонья Надеждинский. «Нет, в наш». «А, в наш клуб, как же я мог забыть про наш клуб. Иду». «Тогда жду тебя через тридцать минут у нашего места».
Через пять минут Семён заставил себя подняться и идти переодеваться. Надев свой выходной костюм в составе футболки, кофты и джинсов, законодатель мод очутился в прихожей, где на нём очутились туфли, ветровка и бейсболка. Дверь открылась, порог переступился. На улице пасмурность усугубилась моросью, неприятно коловшей лицо и заставлявшей промокнуть до исподнего. На углу аптеки с вывеской «Здоровье по низким ценам» Семёна ожидал Чистоплюев, стоявший с зонтом и одетый весьма щеголевато.
– Ну здравствуй, – они пожали друг другу руки, – как дела?
– Михаил, помилуйте, какие ж у меня дела. Так, делишки. Да и вы сами видели, что не очень.
– Да-а, видел. День у тебя сегодня не задался. То истеричка, то Иришка, ещё и крокодил прогнал. Хотя знаешь, ты сам виноват в своём поведении. Поначалу это смешно, но потом начинает надоедать.
– Может быть вы и правы, Михаил, но только отчасти. Я ведь для них же старался, а они ко мне тылом повернулись, когда я к ним – фронтом. Всё остальное – баловство. У тёток чувство юмора атрофировалось к старости.
– Проще надо как-то быть, зачем сразу грубить? Если грубить, то и происходит то, что у тебя.
– Я и не грубил, я третировал. Заметьте, это не одно и то же. В конце концов они большего и не заслуживают.
– Твоя правда… – повисла неловкая пауза.
– Слушай, чем будешь сегодня заниматься? – прервал молчание Чистоплюев.
– Буду вырезать консоли крыла и склеивать их между собой, потом перейду к мотораме.
– Мне вот надо с фюзеляжем закончить. Там, шпангоуты приклеить к лонжеронам, ну и уже можно хвост склеивать.
За сим увлекательным разговором коллеги по творчеству не заметили, как вплотную приблизились к пункту назначения. Клуб или станция юных техников остался одиноким осколком советского внешкольного творчества в городе Ж., существующим исключительно благодаря налоговым преференциям. То есть коммунальные платежи оплачивались государством, на чём участие государства заканчивалось, хотя у многих не имелось и того. Лет тридцать назад, по воспоминаниям старожилов: «от желающих отбоя не было, приходилось аж искусственно ограничивать». Теперь же поток желающих приходилось искусственно наращивать. Для пропаганды идеи «спорт – в массы» организовывались «показушки», как называли подобные мероприятия сопричастные. Оные немного поднимали трафик из гроба, увеличивая количество вновь прибывших, но не кардинально. Причин тому существовало несколько. Первая, клеить самолётики и собирать машинки занятие недешёвое, причём основную часть трат составляют траты на сопутствующие товары – аккумуляторы, двигатели, приёмники и передатчики, сервомашинки и проч. Второе, далеко не все знали о существовании в городе места, где можно было бы припасть к азам «масштабного» творчества. И третья, она же главная – современным детям не нужно пачкаться в клею, ибо у них есть смартфоны и «конструкторы Олега», а те немногие, всё же приходившие, долго не задерживались. Учёба, семья или просто надоело. В итоге оставались единицы, правда, я не ошибусь, если назову их лучшими.
Семён Надеждинский связался с данным заведением благодаря Чистоплюеву, клеившему самолётики с самого детства, и связался поначалу с намерением проводить больше времени с Михаилом. Постепенно его затягивало вам глубже, хоть позже он и понял, что подобные занятия – вещь весьма затратная и ему не по карману. Правда, потребность в самоутверждении за счёт творчества и общении с новыми знакомыми удерживало его от ухода, хотя самолёты не сильно привлекали Надеждинского в отличие от тех же «крестных дум» о высоком. Постепенно интерес к походам в клуб уменьшался, и прямо пропорционально им уменьшилась посещаемость на уровень «от случая к случаю». В тот дождливый день как раз настал такой случай.
