– Вижу, парень ты хороший, поэтому приступим сразу к делу. Это Семён, познакомьтесь. Уже знакомы? Хорошо. О чём это я? Ах да, самолёты. Он сейчас делает модель истребителя. Наверное, начать нужно не с него, но мы лёгких путей не ищем. Возьми у него чертежи и начинай вырезать фюзеляж. Если что, я у себя, – обратился оратор провинциальной выучки ко всей почтенной публике и удалился в свой кабинет.
– С чего начнём, магистр Йода? – обратился Денис к Семёну.
– Начнём мы, Люк, с главного, то есть с чертежа. Держи фюзеляж, как только вырежешь, приходи за добавкой.
– А из чего вырезать то, из мировой материи?
– Господа, не будет ли у вас пары листов мировой материи для членов профсоюза работников умственного труда? – воззвал к господам Надеждинский.
– Сходи к Иванычу, у него спроси. И про нож не забудь – посоветовал Чистоплюев.
Петров направился в сторону кабинета. Минут через семь он вернулся с двумя листами потолочной плитки и лезвием канцелярского ножа, часть которого была перемотана изолентой. Следом за ним вышел Николай Иванович и преподал урок по правильному держанию ножа и резанию им же. Когда урок окончился, Виктор Иванович собрался было уйти к себе, однако в богадельню ступил ещё один неожиданный гость.
Вадим Семёнович Голубев обладал внешностью человека высокого роста и статного вида. Длинное лицо этого господина сужалось от широкого лба к подбородку, а резкие черты лица вкупе с морщинами и седеющими чёрными волосами выдавали в нём человека средних лет. Обут он был в чёрные лакированные туфли, одет в не менее чёрные брюки и такой же чёрный плащ, поношенный и вместе с тем аутентичный. Из-под его распахнутого плаща выглядывал бежевый свитер-водолазка толщиной в большой палец, завершал же композицию винтажный шарф, колючий, как стекловата. Вадим Семёнович некогда возглавлял авиамодельный кружок и почитался общепризнанным любимцем публики благодаря бесконечной любви к предмету своего творчества и справедливого отношения к подопечным. В двух словах, был «отцом солдатам», однако слугой он никому быть не хотел и отличался свободолюбивым характером, в результате чего однажды разругался с тогдашним директором клуба по поводу сокращения финансирования кружка. Тот же будучи при хорошей памяти при ближайшей разнарядке об «оптимизации издержек» и «частичного сокращения персонала» «оптимизировал» своего обидчика. Несколько погодя зарвавшегося директора тихонько уволили в связи с каким-то коррупционным скандалом, и вместо него тёплое место занял Николай Иванович Фландерка. К тому времени его почтенная персона объединила два авиамодельных кружка в один и взяла над новообразованием шефство. Разумеется, Вадим Семёнович тоже сложа руки не сидел, и через посредство родственников жены оперативно устроился трудовиком в одну из городских школ, где и продолжил занятия любимым делом. Иногда по старой памяти он заезжал проведать бывшее место работы, откуда его так беспардонно выгнали.
– Наше вам с кисточкой, – пожал всем руки Вадим Семёнович, – здорово, Иваныч. Чем занимаетесь, бездельники? Пену в мусор переводите? – взметнулся на Петрова орлиный взор.
– Почему в мусор сразу? Я, может быть, художник, мне так видно, – парировал «художник».
– М-да, художник, рисуешь ты как Остап Бендер. Разве не видишь, что у тебя нож рвёт, наклони его пониже, – Вадим Семёнович взял нож и сам сделал пробный рез. Рвать перестало. Далее он прошёлся вглубь помещения к столу Казанова.
– Володька, ты всё с бипланом мучаешься? Птица у тебя тяжёлая, как моя жизнь, чтоб он полетел, его на тягаче должны хотя бы два «тренера» тащить (под «тренером» подразумевался тренировочный самолёт для отработки навыков пилотирования, разработанный самим Вадимом Семёновичем).
– Полетит, куда ж он денется. Движок помощнее поставим и винт побольше, и всё полетит.
– У него ещё и передняя центровка, будет летать твой биплан каком кверху, как Карлсон, какой бы ты винт и двигло ему не привинтил.
– История нас рассудит, – с нотками обиды в голосе бросил Казанов.
– Ты его уже третий год делаешь, не всякое государство в Африке столько существует, сколько ты мурыжишься со своим Франкенштейном. Знаешь, давай заключим пари: если сделаешь биплан к концу года, то я тебе свою «сушку» подарю, а коль нет, то покрасишь этого гомункула в коричневый цвет. Договорились?
– А договорились, – Казанов привстал и сжал руку Вадиму Семёновичу.
– Иваныч, разруби, – Николай Иванович поспешил исполнить просьбу.
– Смотри, Володя, не облажайся, – присовокупил тот.
После заключения пари Вадим Семёнович совершил маневр вправо и обратился к Никите Коровенко:
– Ты, Никитка, всё с «Яком» любовью занимаешься?
– Скорее он со мной, – ответил Никитка.
– Я тут недавно закончил фрезеровать фюзеляж своего, завтра, наверное, буду клеить, если опять с отчётами не пристанут.
– Михуил, ты всё «тренер» никак закончить не можешь?
– Почему не могу, я с «тренером» давно закончил, у меня только такая проблема случилась – приёмник сигнал передатчика не видит.
