К утру следующего за роковым походом дня у пленника поднялась температура и начала гноиться рана. Не отходивший от пациента доктор пророчил уже гангрену. К счастью, повторная операция по удалению гнойника и антибиотики спасли дело. Последние очутились в распоряжении доктора с помощью личного «провизора», который и сообщил о пленнике враждебной Масуду группировке. За него назначили хороший выкуп, по сути спасший ему жизнь. Сам же пленник за эти недели сильно спал с лица, ибо питался пресной кашей и овощными очисткам. Форма его превратилась в грязный запаршивленный мешок, раны успели затянуться, однако моральная боль до сих пор разрывала на части. Целыми днями опустившийся офицер лежал на циновке и реконструировал в голове ход событий того рокового дня. Иногда пленённый капитан прерывался на удовлетворение естественных потребностей прямо тут же, в ведро. Каждый новый день был ужасен, как предыдущий, но один из них ему запомнился навсегда.
Тот день начался как всегда: ему принесли похлёбку, и пленник уплёл её руками за обе щеки. Посреди трапезы где-то в противоположном конце кишлака послышались выстрелы из танковых пушек и автоматные очереди. Князь быстро доел свой скудный завтрак и прислонился к решётке. Командир без войска ущипнул себя, однако это был не сон. Между тем стрельба усиливалась и постепенно приближалась. Минут через пять к зиндану подбежал душман с явной целью уничтожить того, за кем пришли «советы», однако очередь из АК-74 его остановила. К решётке клетки подбежали два десантника и вдвоём её выломали. Десантники взяли измученное тело под руки и побежали к месту высадки. Бой перешёл в другой конец кишлака. Освобождённого капитана усадили на скамейку и дали флягу с водой, из которой афганский пленник стал жадно пить, смакуя каждый глоток. Минут через десять бой прекратился, и Князев увидел пленных.
– Эй, капитан, запрыгивай на броню, отвоевался уже! – весело крикнул какой-то майор с брони бронетранспортёра.
Когда Князь увидел своих мучителей и угнетателей, бивших и издевавшихся над ним все эти дни, как будто какое-то реле щёлкнуло у него в голове. Он отобрал у рядом стоявшего десантника автомат и всадил весь «рожок» в своих врагов. Бывших.
Глава 8. Новое знакомство
– Слышь, Алёна, вдруг он сегодня не приедет?
– Приедет, никуда не денется.
Две авторитетные особы сидели в салоне «министерской» тридцать первой «Волги» и второй час кого-то дожидались. Расположились они возле подъезда общежития, в котором проживали офицеры и некоторые особо отличившиеся солдаты с семьями и без. Спустя ещё некоторое время к подъезду подъехал армейский «бобик», из которого выпорхнул «особо отличившийся» прапорщик. Тогда же щёлкнул дверной замок «Волги», и ему наперерез зашагала тучная особа.
– Валерий Николаевич, вечер добрый.
– Алёна Дмитриевна! Добрый, добрый. Чем обязан? – при виде знакомого лица прапорщик смутился и вспотел.
– Не могли бы вы составить нам компанию в такой чудесный вечер? Специально для вас поедем с министерским комфортом.
– Что вы, матушка, мне пора домой, у меня там дела. Давайте в следующий раз. Завтра вас устроит? – затараторил он.
– Не прибедняйтесь, Валерий Николаевич, такой вечер пропадает, – Алёна Дмитриевна вцепилась в руку Валерия Николаевича и насильно повела его к машине. Жертва с сожалением посмотрела вслед уезжающему «УАЗику», но сопротивления не оказала. Вдвоём они уселись на передних креслах, и, захлопнув двери, Алёна Дмитриевна завела двигатель. Прапорщик сглотнул слюну и скорбно посмотрел в окно.
– Что ж вы не здороваетесь с дамой, ещё кавалер называется, – упрекнула нового пассажира Нинель Григорьевна.
– Ах да, конечно, здравствуйте, только мы не знакомы, скажите, как мне вас величать? – опомнился Валерий Николаевич и быстро застрекотал.
– Такому грубияну, как вы, я ни слова больше не скажу, – с задетым достоинством ответила Нинель Григорьевна. Прапорщик осёкся и замолчал. Наконец они тронулись. Соблюдая гробовую тишину, странная компания приехала на широкую поляну возле реки с обрывистым и высоким (около пяти метров) склоном. Вокруг не было ни души, лишь природа пела, провожая вдаль кроваво-красный закат. Алёна Дмитриевна заглушила двигатель, и Валерий Николаевич вскрикнул:
– Голубушка моя, зачем вы меня сюда привезли?!
– А вот зачем, голубок, – Алёна Дмитриевна резко взялась за затылок пассажира и от души приложила его лбом об торпедо. Валерий Николаевич растерялся настолько, что стал податлив, как говно.
– Да смеете ли вы?!
– Теперь слушай сюда, утка тыловая, вчера ночью меня чуть не превратили в решето, и я знаю, ты имеешь к этому отношение.
– Помилуйте, я об этом первый раз слышу!
–Ответ неверный, – Алёна Дмитриевна локтем ударила собеседника в грудь, отчего тот зарделся и закашлялся.
– Мне доподлинно известно, что после нашей встречи за моими ребятами выехал хвост. Время и место знали только мы вдвоём, то есть выходит, сдал меня ты.
